А сегодня ночью на вашей лужайке произошла локальная война с участием корпоративных ликвидаторов, банковских штурмовиков и частной армии барона Корфа. Тридцать семь трупов. И вы, чудом воскресший, хотите сказать, что просто пили чай, пока они истребляли друг друга?

— Анастасия… позволите называть вас по имени? В вашем присутствии казенные чины звучат как оскорбление самой эстетике, — Аларик слабо улыбнулся. Его тон был обволакивающим, мягким, лишенным и тени страха перед грозным ведомством. — Поверьте, я удивлен не меньше вашего. Вчера утром я очнулся в постели. Врачи разводили руками, называя мое возвращение с того света не иначе как вмешательством Светлых Сил.

Манипулятор сделал крошечный глоток и поднял на следователя взгляд, полный искренней, обезоруживающей усталости.

— А вечером пожаловали кредиторы. Видимо, новость о моем чудесном спасении нарушила чьи-то грандиозные планы по распилу родового имущества. Банк требовал усадьбу, Корф примчался за землями, корпораты… даже не знаю, что понадобилось этим стервятникам. Они встретились у ворот. Слово за слово, вспыхнула ссора. Кто-то сдали нервы, раздался первый выстрел. Знаете, как это бывает, когда в одном месте собирается слишком много жадных людей с оружием?

Воронцова скрестила руки на груди. Темно-синее сукно мундира натянулось, подчеркивая безупречную фигуру.

— И древний защитный купол, способный выдержать орбитальный удар, активировался сам по себе? От испуга?

— Родовой камень, Анастасия, — Трикстер понизил голос до доверительного шепота. — Кровная привязка. Когда на землю предков проливается кровь и звучат выстрелы, старые чары пробуждаются инстинктивно, чтобы защитить последнего носителя фамилии. Я даже не знал, что в подвалах сохранилось столько энергии. Мы сидели здесь с моим старым слугой, слушали этот кошмар за окном и молились.

Следовательница обошла кресло, внимательно разглядывая молодого аристократа. Ее аура пульсировала холодным недоверием, но Змей уже нащупал крошечную трещину в этой ледяной броне.

— Звучит гладко. Слишком гладко для парня, чьего отца разорили именно те люди, что сегодня ночью превратились в фарш на вашем газоне.

— Разве закон карает за ироничные совпадения? — бывший хирург чуть наклонил голову, ловя взгляд девушки. — Анастасия, посмотрите на меня. Я слаб, я раздавлен смертью отца и предательством тех, кого мы считали друзьями. Мой дом рушится. Разве я похож на злого гения, способного стравить зубастых хищников столицы? Я всего лишь уцелевший мальчишка.

Перед глазами вспыхнуло полупрозрачное уведомление Системы.

«Внимание: Эмоциональный фон объекта „Воронцова“ меняется. Подозрительность снижена на 15%. Симпатия возросла на 8%. Рекомендация: Продолжайте акустическое и визуальное воздействие».

Аларик небрежным, но элегантным жестом откинул плед, обнажая шелковую рубашку, расстегнутую на пару верхних пуговиц. Он подался вперед, сокращая дистанцию. Запах его дорогого, терпкого одеколона смешался с тонким ароматом холодной мяты, исходившим от следователя.

— Вы умны, госпожа Воронцова. Потрясающе умны, — произнес интриган бархатным баритоном, в котором не осталось и следа болезненной слабости. — И вы прекрасно понимаете: Канцелярии невыгодно копать под выжившего сироту древнего рода. Куда интереснее потрясти «Золотой Гриф» за использование незаконного армейского вооружения в мирном уезде. Или задать пару неудобных вопросов корпорации «Ростехно-магия» — зачем их ликвидаторы притащили боевую мантикору на взыскание долга? В этом деле для блестящего столичного офицера спрятана генеральская звезда. Если, конечно, направить гнев Империи в правильное русло.

Девушка замерла. Серые глаза расширились. Этот юнец, этот бледный аристократ только что за долю секунды перешел от роли напуганной жертвы к холодному, прагматичному торгу, предлагая ей сценарий, от которого невозможно отказаться. И сделал это так красиво, что по спине пробежали мурашки.

— Вы предлагаете следователю Канцелярии сделку? — ее голос дрогнул, потеряв прежнюю металлическую резкость.

— Я предлагаю вам комфортное кресло, чашку превосходного чая и приятную компанию, — Аларик улыбнулся — открыто, обворожительно и капельку порочно. — А факты… факты говорят сами за себя. Преступные синдикаты устроили разборку. Родовая защита спасла невинного наследника. Безупречный рапорт, не находите?

Он протянул руку и мягко, едва ощутимо коснулся ее пальцев, лежащих на спинке кресла. Жест балансировал на грани допустимого этикета, но был исполнен с таким изяществом, что Воронцова не отдернула кисть.

— У вас ледяные руки, Анастасия. Вы сжигаете себя на этой работе, гоняясь за призраками. Оставьте мертвецам хоронить своих мертвецов. Защитите живых. Например, меня.

В комнате повисла тягучая, искрящаяся тишина. Системный интерфейс затрезвонил, выдавая целую россыпь золотистых искр.

«Эмоциональный резонанс достигнут. Статус объекта „Воронцова“: Заинтригована. Сбита с толку. Влечение повышено на 40%».

Следователь глубоко вдохнула, ее грудь под строгим мундиром резко вздымается. Она медленно убрала руку, но во взгляде, брошенном на молодого князя, больше не было льда. Только жгучее, опасное любопытство.

— Ваш чай действительно неплох, Аларик Всеволодович, — тихо произнесла девушка, отступая на шаг. — Я… изучу материалы дела более детально. Возможно, ваша версия событий действительно является наиболее полно отражающей реальность. Канцелярия не терпит произвола корпораций на имперской земле.

Она развернулась, чеканя шаг к выходу. Уже взявшись за дверную ручку, Воронцова обернулась.

— Берегите себя, князь. Те, кто выжил сегодня ночью, вряд ли поверят в случайность так же легко, как это сделает официальное следствие.

— Пока в Канцелярии служат такие прекрасные и справедливые офицеры, мой сон будет абсолютно спокоен, — Трикстер склонил голову в легком полупоклоне.

Дверь закрылась. Юноша победно откинулся в кресле, сбросив надоевший плед. Маятник качнулся в нужную сторону. Государственная машина, направленная изящным комплиментом и тонкой логикой, переключила внимание с подозрительного сироты на толстые кошельки банкиров.

Из темного угла за камином, неслышно ступая огромными лапами, выскользнул Гиперион. Некро-химера положила тяжелую бронированную морду на колени хозяина и издала утробное, довольное мурчание, больше похожее на рокот трактора. В зубах монстр аккуратно, стараясь не порвать бумагу стальными клыками, держал свежий утренний выпуск «Имперского Вестника».

— Хороший мальчик, — Аларик забрал газету и почесал чудовище за стальным ухом. — Потрясающе сыграно, господа. А теперь посмотрим, какие еще активы мы можем экспроприировать у наших покойных кредиторов, пока полиция пересчитывает им зубы.

Дым над поместьем гада Рус окончательно рассеялся, уступая место деловитой суете. Пока жандармы и люди Канцелярии упаковывали то, что осталось от ночных визитеров, Аларик, облаченный в безупречный утренний костюм цвета мокрого асфальта, заканчивал инвентаризацию страха.

В руках Трикстер держал несколько увесистых кожаных папок, тисненых золотом. Внутри не было ничего, кроме чистых листов и нескольких вырезок из старых газет, но для внешнего мира эти документы должны были стать приговором. Система любезно подсвечивала ключевые уязвимости выживших держателей долгов: счета в оффшорных зонах Мультиверсума, тайные связи с оппозиционными боярскими