дело, которое имеет смысл.

Ресторан — имеет смысл.

Кормить людей — имеет смысл.

Давать работу пятидесяти сотрудникам — имеет смысл.

Всё остальное — детали.

Телефон звонит. Номер незнакомый. Отвечаю.

— Георгий Зурабович?

— Слушаю.

— Меня зовут Виктор Сергеевич. Я представляю инвестиционный фонд «Альфа-Капитал». Мы хотели бы обсудить возможность партнёрства с вашей сетью ресторанов.

— У меня один ресторан.

— Пока один. Но мы знаем о ваших планах на Пятницкую. И готовы предложить финансирование для более масштабного расширения.

Интересно.

— Сколько?

— Это лучше обсудить при личной встрече. Когда вам удобно?

Никогда. Мне никогда не удобно разговаривать с людьми, которые звонят с незнакомых номеров и предлагают деньги. Опыт научил: бесплатный сыр — сами знаете где.

— Пришлите предложение на почту. Посмотрю, отвечу.

— Конечно. Какой адрес?

Диктую. Он благодарит, прощается, кладёт трубку.

Инвестиционный фонд. «Альфа-Капитал». Слышал название — крупные ребята, серьёзные деньги.

Но серьёзные деньги — это серьёзный контроль. А контроль — это чужие люди, которые решают, какой ширины резать баклажан.

Нет, спасибо.

Ресторан — моё дело. Моё и... ладно, не только моё. Но моё решение — кого пускать, а кого нет.

Пробка заканчивается внезапно, как будто кто-то выдернул пробку из ванны. Машины текут быстрее. Тверская приближается — огни, витрины, люди, движение.

Москва в час пик — муравейник, если смотреть сверху. Каждый муравей бежит по своим делам, думает, что его дела — самые важные, не подозревает, что сверху все выглядят одинаково.

Я — один из муравьёв.

Просто мой муравейник пахнет хинкали.

— Приехали, — говорит водитель.

Патриаршие пруды.

Знакомый поворот. Знакомый тротуар. Знакомая вывеска — золотые буквы на чёрном фоне.

«Тбилиси».

Мой ресторан.

Двадцать лет работы. Три ремонта. Два кризиса. Один ковид, который чуть не убил весь ресторанный бизнес в стране.

Выжили.

Не просто выжили — выросли. Расширились. Теперь — вторая точка на Пятницкой, если Наташа не соврала про документы.

Расплачиваюсь с водителем. Выхожу.

Воздух пахнет Москвой — бензином, мокрыми листьями, чьим-то парфюмом, чьим-то разочарованием. Но у дверей ресторана — другой запах. Чеснок, кинза, мясо на гриле.

Дом.

Захожу.

Гиви видит меня первым — подскакивает, как пружина, улыбается так широко, что видны все золотые зубы (три штуки, результат неудачного падения в девяносто восьмом).

— Батоно Гоги! Гамарджоба! Добро пожаловать!

— Гамарджоба, Гиви. Как дела?

— Отлично, батоно! Зал полный, кухня работает, гости довольны!

Зал действительно полный. Семь вечера, вторник — а столы заняты на девяносто процентов. Хороший показатель. Отличный, если честно.

Смотрю по сторонам. Официанты работают чётко — подходят, улыбаются, записывают, уносят. Никаких задержек, никаких путаниц. Система работает.

— Давид на кухне?

— Где ему ещё быть? Орёт на поваров, как обычно.

— Позови его. И... — оглядываюсь, —...и принеси мне кофе в офис. Двойной эспрессо.

— Сию минуту, батоно.

Поднимаюсь на второй этаж.

Офис — маленький, но функциональный. Стол, компьютер, сейф, окно с видом на пруды. На столе — стопка бумаг, которую Наташа копила пять дней. Рядом — засохший цветок в горшке, который никто не поливал.

Сажусь. Включаю компьютер. Открываю почту.

Сто сорок три письма превратились в сто пятьдесят семь за время дороги.

Бизнес не спит.

Первое письмо — от арендодателя на Пятницкой. «Уважаемый Георгий Зурабович, напоминаем, что срок подписания договора истекает завтра в 18:00. В случае неподписания мы будем вынуждены...»

Дальше — стандартные угрозы. Отдадут другому, потеряете задаток, пеняйте на себя.

Открываю договор. Читаю. Тридцать страниц юридической тарабарщины. Пункт 3.2 — условия индексации арендной платы. Пункт 5.7 — ответственность сторон. Пункт 8.4 — форс-мажорные обстоятельства.

Всё стандартно. Ничего криминального.

Подписываю. Сканирую. Отправляю.

Второе письмо — от «Альфа-Капитала». Уже прислали. Быстрые ребята.

«Уважаемый Георгий Зурабович, благодарим за интерес к нашему предложению. Мы готовы инвестировать до 50 млн рублей в развитие вашей сети в обмен на 30 % доли в бизнесе...»

Тридцать процентов. За пятьдесят миллионов.

Считаю в голове. Ресторан на Патриарших стоит примерно сто двадцать миллионов — по текущей оценке, с учётом оборота, репутации, локации. Плюс Пятницкая — ещё пятьдесят-шестьдесят после ремонта и раскрутки.

Итого — сто восемьдесят. Тридцать процентов — это пятьдесят четыре миллиона.

Они предлагают пятьдесят за пятьдесят четыре. Почти по рынку.

Но.

Всегда есть «но».

Тридцать процентов — это место в совете директоров. Право голоса. Контроль над решениями.

Нет, спасибо.

Пишу вежливый отказ. «Благодарим за предложение... на данном этапе не рассматриваем... возможно, в будущем...»

Отправляю.

Третье письмо — от Мясника Арсена. Фотография барашка. Действительно красивый.

«Гоги-джан, забирай скорее, а то Ашот с Арбата уже звонил».

Ашот с Арбата. Конкурент. Держит ресторан «Кавказская кухня» — название как из девяностых, интерьер тоже. Но дёшево, шумно, студенты любят.

Набираю Арсена.

— Гоги! Дорогой! Приехал?

— Приехал. Барашка беру. Завтра утром пришли.

— Двух пришлю. Два красавца. Братья. Вместе выросли, вместе... ну, ты понимаешь.

— Понимаю, Арсен. Спасибо.

— Ай, не за что. Для тебя — всегда лучшее.

Кладу трубку.

Стук в дверь. Давид заходит — огромный, громогласный, с руками, которые могут и хлеб месить, и череп проломить.

— Батоно Гоги! — обнимает так, что хрустят рёбра. — Вернулись!

— Вернулся, Давид. Как тут без меня?

— Без вас? Хорошо! — смеётся. — Но с вами — лучше. Садитесь, рассказывайте. Как Камчатка? Медведей видели?

— Видел одного. Большой. Умный. Посмотрел на меня и ушёл.

— Правильный медведь. Знает, с кем связываться, а с кем — нет.

Смеюсь.

Давид — мой человек. Пятнадцать лет вместе. Пришёл поваром, вырос до шефа. Знает кухню лучше, чем я. Знает гостей лучше, чем Гиви. Знает меня лучше, чем...

...чем многие.

— Давид, что с новеньким? Который баклажаны режет как дрова?

— А, этот... — машет рукой. — Учим. Руки кривые, но голова светлая. Научится.

— Неделя сроку.

— Хватит. Или научится, или...

— Или?

— Или пойдёт к Ашоту на Арбат. Там кривые руки — не проблема. Там вообще ничего не проблема, кроме вкуса.

Смеёмся.

Гиви приносит кофе. Двойной эспрессо, как просил. Горячий, крепкий, с той горчинкой, которую я люблю.

— Спасибо, Гиви.

— На здоровье, батоно. Ещё что-нибудь?

— Да. Завтра в два часа — проверка из СЭС. Подготовь всё. Кухня должна блестеть.

— Всегда блестит, батоно.

— Завтра — особенно.

Он кивает, уходит.

Давид смотрит на меня.

— Проблемы?

— Намёки. Хотят денег.

— Сколько?

— Не знаю пока. Завтра узнаю.

— Если много — скажите. Поговорю с ними.

— Давид, мы не в девяностых.

— Я знаю. Но они — не знают.

Улыбаюсь.

Давид — из тех людей, которые решают проблемы. Не всегда законно, не всегда красиво — но решают. В ресторанном бизнесе такие нужны. Без них — съедят.

— Пока не надо. Попробую договориться.

— Как скажете, батоно.