в небытие. Тотчас завеса закрылась. А за спиной каменной статуи вновь показалась глухая стена.

Без силы Абраксаса оккультисты падали на пол, лишаясь своей вечной жизни. Их тела на глазах истлевали, превращаясь в прах времён.

Поэт покачнулся и, привалившись к стене, пополз вниз.

– Сезар. – Подбежав к нему, Мадлен коснулась его щеки. Она была холодна.

– Я умираю и вскоре обрету долгожданную свободу, – прошептал поэт.

– Ты спас нас всех, спас целый мир, – восхищённо произнесла Мадлен.

– Надеюсь, на том свете я расскажу эту историю своему доброму другу. Я знаю, Мишель ждет меня.

С этими словами Сезар навсегда закрыл глаза.

Фабьен и Тьерри, спрятав оружие, одновременно бросились к Селесте. Аккуратно похлопывая её по щекам, они привели девушку в чувство. Придя в себя, Селеста долго не могла понять, что происходит:

– Фабьен, любовь моя, ты пришёл за мной? Тьерри! Боже, Тьерри, что ты здесь делаешь?

Обнимая своих любимых, Селеста плакала у них на плечах. Девушка не верила, что все ужасы остались позади и её жизни больше ничего не угрожает.

Мадлен поднялась на ноги и, обернувшись, поймала на себе взгляды двух мужчин, что без памяти влюблены в неё. Король и некромант – они оба занимали особое место в сердце девушки. И лишь сейчас она смогла признаться себе в том, что любила их обоих. Но жить, сгорая меж двух огней, она больше не могла и потому должна была сделать выбор, что определит её судьбу.

Каждый из нас сам выбирает свой путь.

Настало время и тебе, дорогой читатель, сделать свой выбор.

Если ты хочешь, чтобы Мадлен отдала свое сердце Анри, переходи к Главе 19.

Если ты желаешь, чтобы Мадлен подарила свою любовь Калебу, переходи к Главе 20.

Глава 19. Мой король

Когда речь заходит о чувствах, глупо обращаться к голосу разума.

Ещё не задав себе главный вопрос, Мадлен уже знала на него ответ. Её сердце отныне было отдано королю.

Не теряя больше ни секунды, фрейлина устремилась к Анри.

– Кажется, мы всё сделали правильно. – Мадлен устало улыбнулась. – Мы победили.

Глядя на любимую, Наваррский, казалось, потерял дар речи.

Его глаза блестели, источая безумную неудержимую радость. Не в силах вымолвить ни слова, он в один шаг оказался подле девушки.

Подхватил её на руки и закружил. Мадлен звонко рассмеялась, хватаясь за плечи короля. Она знала, теперь для неё начнётся новая жизнь, полная света и надежды. Анри, наконец, поставил её на пол, аккуратно придержав за талию.

– Мон Этуаль, я не перестану восхищаться тобой. Ты удивительная девушка. Безупречная, смелая. Твоя красота сводит с ума, а сила духа завораживает. Ты до последнего билась за нас… сражалась за Францию… за целый мир. И в конце концов сохранила то, что я едва не разрушил.

– Вы совершали ошибки, мой король. Но теперь у вас есть шанс их исправить. Станьте для Франции достойным правителем. И все ваши грехи будут искуплены.

– Я сделаю это, Мон Этуаль. Но прошу, молю тебя: будь рядом.

– Я буду.

Утопая в объятиях Анри, Мадлен заметила, как возле неё остановилась знакомая фигура. Потрёпанный, печальный, рядом стоял некромант.

– Калеб, я… – обернувшись, заговорила Мадлен, но юноша быстро прервал ее.

– Тебе не нужно ничего объяснять. Я догадливый, и уже понял, кого выбрало твоё сердце.

– Я хочу, чтобы ты знал, – заговорила Мадлен. – Ты всегда будешь мне дорог.

– Как и ты мне. Но отныне наши пути расходятся. Да, это безумно больно, – стараясь держать себя в руках, говорил Калеб, – но мы должны идти вперёд и верить в то, что сделали правильный выбор.

– Какой выбор делаешь ты?

– Я попытаюсь сохранить ту часть души, что у меня осталась, и не позволить ей увянуть без твоей любви. Это будет непросто…

– Но ты справишься с этим, – без тени сомнения заверила девушка.

– Прощай, Мадлен, я буду помнить о тебе.

– Прощай, Калеб…

В эту минуту стены пещёры задрожали вновь. Но на этот раз не было силы, способной их удержать. Потолок начал рушиться.

Прикрывая головы руками, все, кто был в пещёре, бросились к выходу. Убегая, они слышали, как позади рухнул потолок, навсегда погребя под собой обитель древнего бога.

* * *

Отныне мир, что не ведал об угрозе, когда-то нависавшей над ним, продолжал своё привычное существование. Солнце, как и прежде, вставало на востоке, вечером садясь на западе. Люди просыпались и трудились, а к ночи, уставшие, отходили ко сну. Никто и не догадывался о том, что жизнь всего сущего ещё недавно висела на волоске и была спасена юной девушкой, обладающей даром предвидения, и смелым поэтом Сезаром Бордо.

Спустя несколько дней после ритуала Его Величество Генрих IV вернулся в Лувр. А вскоре придворные заметили, что его политика изменилась, повернувшись в сторону простого народа.

Налоги и поборы стали меньше, казни реже. Жизнь во Франции потекла своим чередом.

Тьерри получил должность камер-юнкера и остался при дворе.

Селеста и Фабьен ещё раз обвенчались в главном соборе Парижа. После смерти отца Фабьен с молодой супругой отбыли в поместье семьи Триаль, где бывший гвардеец принял на себя роль главы рода.

Алехандро, выдавший Анри все планы испанского короля и тем самым предотвративший войну между Испанией и Францией, более не мог вернуться домой. Его сердце пылало любовью к женщине, что жила в замке Шенонсо. Перебравшись к возлюбленной, Алехандро узнал её тайну: Луиза стала матерью очаровательного мальчика, но долгое время скрывала его от всего мира. Позже кто-то поговаривал, что отцом ребёнка был местный граф, кто-то уверял, что безродный, но пылкий любовник. Никто не догадывался, что в мальчике течёт кровь династии Валуа. Он был прямым наследником законного мужа Луизы, покойного короля Генриха III. Чтобы обезопасить мальчика и уберечь от войны за престол, Алехандро назвал его своим сыном.

Со временем из людской памяти начали стираться воспоминания об убийствах молодых девушек и о древнем кровавом боге, что исполняет желания. Имя «Абраксас» кануло в небытие…

После победы над Абраксасом Мадлен в сопровождении короля вернулась в Лувр. И Анри принял решение более не таить отношений, связывающих их. Вскоре весь Париж, а позднее и Франция знали: король влюблён в девушку, что по своему происхождению не могла стать его женой. Первое время Мадлен не обращала внимания на злые сплетни, крутившиеся вокруг неё. Она всегда знала, что, приняв любовь короля, станет объектом всеобщего внимания. Мадлен всем сердцем любила Анри, а Наваррский не представлял жизни без своей «этуаль».