– Значит, сейчас он и заберёт моё тело, – обречённо произнёс король.

– Но, когда это случится, вы перестанете быть собой. – Сердце девушки сжималось от одной только мысли о том, что Анри, её Анри вскоре мог исчезнуть навсегда.

– Наверное, ты права, Мон Этуаль. Поэтому я должен сказать тебе нечто важное.

Замерев всего в нескольких сантиметрах от лица девушки, Анри прошептал:

– Ты моя единственная любовь, Мон Этуаль. До встречи с тобой я никогда не испытывал этого чувства. И если меня не станет, знай, где-то глубоко тот я, которого ты знаешь, всегда будет любить тебя.

И никакой древний бог этого не изменит.

Признания Анри согревали душу и одновременно заставляли её изнывать от боли. Мадлен больше не лукавила, не врала самой себе – она любила этого человека. Несмотря на все его ошибки она была готова отдать ему всю себя, провести вместе с ним целую жизнь.

– Я тоже должна признаться тебе… Мне не хватило сил противиться твоим чарам. Ты захватил все мои мысли. И всегда был прав: меня безумно влекло к тебе. Анри, прости, что говорю об этом так поздно…

Но я тоже люблю тебя.

– Мон Этуаль… моя звезда… – Подавшись вперёд, Анри накрыл губы девушки отчаянным, безумным поцелуем. В нём было всё, что влюблённый король не успел подарить своей прекрасной даме: нежность, с нотками пламенной страсти, решимость и дерзость, влечение и любовь. В этот момент оба не могли насытиться друг другом, они понимали: это их прощальный поцелуй.

Наваррский вздрогнул, ощутив чужое присутствие за своей спиной, но не обернулся. Тогда тёмная тень коснулась его плеч, головы, сердца. Анри скривился от боли. Ему казалось, будто кто-то с силой раздвигает грудную клетку, забираясь в самую душу. Так и было: древняя сила уже проникла в наш мир и теперь стремилась заполнить своё вместилище. Спустя некоторое время боль отступила,

Наваррский выпрямился, гордо вскинув подбородок. На его лице заиграла дьявольская усмешка, несущая холод и опасность. Мадлен же почувствовала, как с её тела спали все оковы. Абраксас больше не нуждался в ней. Древний бог отыскал своё временное вместилище и слился с ним.

Глубоко вздохнув, Анри обвёл новым взглядом пространство вокруг.

– Я чувствую мощь и невероятную силу, наполняющие меня, – заговорил чужой голос. – Весь мир теперь ляжет у моих ног. А враги падут ниц не перед королем, а перед богом.

Хищный взгляд короля устремился на девушку. Подойдя ближе, он грубо коснулся её щеки.

– Ты всегда будешь рядом со мной, провидица. Твоя судьба – стать матерью особенного ребёнка, идеального тела, что однажды станет моим истинным вместилищем.

– Думаешь, я возлягу с тобой? Позволю тебе сделать себя рабыней и рожу ребёнка, что обречён на вечные страдания? Этого никогда не случится!

– Ошибаешься. Ты в моей власти. И сделаешь всё, что я прикажу.

А откажешься, я получу это силой. Я бог, и по силе мне нет равных в этом мире. Я знаю, что у тебя есть свои слабости. И я не погнушаюсь воспользоваться ими. Мне стоит лишь щёлкнуть пальцами, и все, кого ты любишь, мгновенно умрут. Этого ты желаешь, провидица?

Угрозы бога сломили дух сопротивления. Ненавидя себя за это, Мадлен обречённо произнесла:

– Нет, не желаю. Не трогай моих близких, обещай, что не коснёшься моей семьи. И я покорюсь тебе.

Двумя пальцами приподняв голову девушки за подбородок, король усмехнулся.

– Пока ты будешь послушной, им ничего не будет угрожать. Любая опасность обойдёт их стороной, я позабочусь об этом.

Не спрашивая разрешения, король притянул девушку к себе и оставил на её губах грубый, холодный поцелуй.

– А теперь нам пора вступить в новый мир. – Крепко сжав руку Мадлен, Абраксас повёл её к завесе. И вскоре они вместе шагнули в мир, что был так желанен древнему богу.

Как только Абраксас перешагнул границу времени, все, кто находился в пещёре, замерли, устремив на него свои взгляды. Довольный их замешательством, бог громко рассмеялся и воздел руки над головой.

– Отныне этот мир принадлежит мне! Все, кто живёт на этой земле, покорятся моему величию, иначе моя сила сметёт их. Все непокорные найдут свой бесславный конец, утонув в собственной крови.

Пока Абраксас наслаждался своим возрождением, Мадлен, поникнув, стояла рядом. Её взгляд отыскал Калеба. Некромант обречённо смотрел ей в глаза, будто говоря: «Мы проиграли…»

Тем временем Абраксас продолжал. Переключив своё внимание на чужаков, что вторглись в его обитель, он обратился к ним:

– Вы, ничтожные людишки, умрёте первыми. За то, что стояли у меня на пути, за то, что презрели мою силу.

– Нет, – испугавшись, Мадлен повисла на руке Абраксаса. – Ты обещал не трогать их!

– Они не твоя семья. Они умрут.

– Нет, умоляю, нет, – рыдала Мадлен.

В эту минуту её взор коснулся завесы позади статуи. И девушка с удивлением обнаружила, что она ещё не затянулась. «Что, если, пока она не закрыта, Абраксаса можно отправить назад?»

Обернувшись к Калебу, она одним кивком головы указала на завесу. Некромант всё понял без слов. Его рука отыскала на полу камень. Сердце Мадлен сдавила немая боль. «Калеб умрёт, если разобьёт часы… Но спасёт весь мир…» На глазах выступили слёзы. Из груди рвался отчаянный крик, который ей приходилось сдерживать. Мадлен не была готова отдать Калеба смерти, но её мнения никто не спрашивал.

Калеб прицелился, замахнувшись.

Тяжёлый камень полетел вперёд.

Казалось, уже целую вечность не происходит ничего. И вдруг в месте, что лишено времени, раздался звон стекла. Брошенный камень достиг своей цели. Стекло, удерживающее белый песок, брызнуло в стороны. Часы разбились на сотни и тысячи мелких осколков. Песок, не долетев до земли, вихрем унёсся вдаль.

Лишь сейчас осознав случившееся, Абраксас с искаженным злобой лицом обернулся к Калебу.

– Ты умрешь… УМР¨ШЬ!!!

Некромант покачал головой и приподнял руку, в которой всё ещё был зажат камень.

– Нет, – послышался чей-то вкрадчивый голос. – Умру я. Наконец-то.

Скрываясь в тени пещёры, недалеко от входа стоял Сезар Бордо. Это его рука бросила камень, это он разбил часы.

– Столько лет я молил тебя о смерти и теперь приму её как дар, – улыбнулся поэт. – Туда, за горизонт жизни, мы с тобой уйдём вдвоём.

– НЕТ!!! – Закричав нечеловеческим голосом, Абраксас упал на колени. Тело, что он получил, отвергало его. Древний бог, оставшись без песка времени, возвращался обратно за завесу. Неведомая сила вихрем вырывала его из тела Анри и тащила к границе времён. Абраксас сопротивлялся, но нельзя противиться вечности. Издав последний крик, бог вырвался из человеческого тела и канул обратно