вокруг него так плотно, что он выдыхает сквозь стиснутые зубы что-то неразборчивое, почти ругательное.

И вот тут он сдаётся.

Резко, без предупреждения возвращает тот сумасшедший темп — жёсткий, быстрый, почти наказывающий.

Кушетка снова начинает биться о стену, теперь уже в бешеном аллегро, а я уже не сдерживаю стоны — они вырываются сами, высокие, рваные, почти плачущие. Пальцы скользят по его спине, царапают, цепляются, срываются — я не контролирую ничего.

Внизу живота собирается тугая, горячая волна — она растёт с каждым толчком, становится всё тяжелее, всё невыносимее.

Пытаюсь предупредить его, сказать хоть что-то, но выходит только хриплый, надломленный:

— Я… я сейчас…

Он не отвечает словами. Просто наклоняется и впивается в мои губы так, будто хочет проглотить этот мой стон, этот мой крик, это моё падение.

Одна рука ныряет между нами, большой палец находит то самое место — и нажимает. Круговыми, жёсткими движениями, не давая мне ни секунды передышки.

Всё взрывается.

Выгибаюсь так сильно, что почти отрываюсь от кушетки, мышцы сводит судорогой, а внутри всё пульсирует, сжимается, сжимается, сжимается вокруг него — до боли, до слёз.

Рустам рычит мне прямо в рот, вбиваясь ещё глубже, ещё резче, пока я кончаю под ним, долго, судорожно, почти беззвучно, потому что воздуха не хватает.

А он всё ещё движется.

Ещё несколько толчков — тяжёлых, рваных, — и наконец замирает, вжимаясь в меня всем телом, до предела, до хруста в костях.

Член пульсирует внутри, как горячие толчки заполняют меня, и от этого ощущения снова пробегает мелкая дрожь — уже не оргазм, а просто эхо, сладкое и болезненное одновременно.

Тяжело дышим, как после бега.

Лоб его упирается в мой, потные волосы падают мне на лицо. Ни один из нас не торопится размыкать объятия.

— Есть хочешь? — его голос, хрипловатый и будничный, заставляет меня вздрогнуть.

А мне хочется только одного — сбежать. Домой. Забиться под одеяло и в сотый раз проанализировать этот безумный акт капитуляции. Трахаться с ним — это одно, но сидеть за одним столом… К этому я не готова.

— Домой хочу.

Рустам лишь поджимает разбитые губы — холодный, сухой жест, после которого не хочется задавать лишних вопросов. Он отходит, на ходу заправляя в шорты всё ещё тяжёлый, напряжённый член.

— За дверью Рамиль, он отвезёт тебя.

Киваю, медленно натягивая бельё. Руки предательски дрожат, я путаюсь в колготках, чувствуя себя максимально беспомощной.

— Да чтоб тебя! — он бесцеремонно отбирает их у меня.

Ловко выворачивает, расправляет… так уверенно, словно занимается этим каждое чёртово утро. Натягивает их на мои немеющие ноги. А мне реветь охота. Горло распирает горький удушливый ком, и я едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться прямо здесь.

— Ну и что ты ноешь? — он бросает на меня колючий, оценивающий взгляд. — Ты же кончила?

— Да, — это всё, на что хватает голоса.

Отпихиваю его, поправляю сбившуюся юбку и почти бегу к двери.

— Оля!

— Ну что?! Что ты ещё хочешь от меня? — оборачиваюсь, срываясь на трагично-истеричный тон.

— Просто напомнить хотел: ты сама сюда зашла. Сама.

— Я помню. И ни в чём тебя не обвиняю.

— Тогда прекрати ныть, словно я какой-то монстр из тентакль-хентая! Это просто секс.

— Это просто секс, ты прав, — я смеюсь надрывно, ощущая, как внутри всё выгорает. Поворачиваюсь к нему и вздыхаю: — Ну тогда, как это говорят… Звони, котик, я вся горю.

— Ой, заткнись, — он демонстративно закатывает глаза. — Тебе такое точно не идёт.

Мне и с бандитом встречаться не идёт, но кому теперь какое дело?

Ухожу из помещения и замечаю, что в коридоре меня действительно ждёт Рамиль. Иду за ним к выходу и позволяю усадить себя в машину.

Дома меня встречает тишина и новая кровать — маленькая, уютная, идеально вписавшаяся в размеры моей квартиры. Но едва я успеваю выдохнуть, мобильник взрывается звонком. На экране — «Рустам». Не думая, беру трубку.

— Эта лучше?

— Да. Но мне не нравится, что, пока меня нет, по моей квартире кто-то постоянно шатается. Получается, у кого-то есть ключи от моей квартиры.

— Только у меня. Хочешь, наймём тебе охрану?

— Ну уж нет. Если от кого меня и надо защищать, так это от тебя. Спокойной ночи, Рустам. И ещё… никто не должен о нас знать. Ни твои знакомые, ни мои.

— Ещё одно условие? Не много ли на одну ночь?

— Ну тебе же понравилось, какой смелой и податливой я была сегодня.

— Не спорю.

— Вот и отлично.

Не дожидаясь его ответа, отключаюсь. Иду в душ, смывая с себя его запах. Готовлю лёгкий ужин — кажется, это первый нормальный прием пищи за пару дней. Самое интересное, что меня не тошнит. В конце концов, мир не содрогнулся, никто не умер, родные здоровы, а я получила мощный заряд эндорфинов и дофаминов.

Впервые за долгое время мне почти хорошо. Потому что больше не страшно, все самое страшное уже случилось.

Даже когда звонит Катя, я спокойно беру трубку.

— То есть ты просто села в такси и уехала?

— Конечно. Меня с этим человеком ничего не может связывать.

— Ты точно на меня не обижена? Я не хочу тебя терять.

«Меня или возможность через меня заработать?»

— Нет, конечно. В конце концов, у тебя ведь не было выбора.

— Точно, не было. Слушай, а ты не против, если я сама попробую с ним замутить? Я знаю, где он бывает.

— Пробуй, конечно. Буду только рада, если у тебя получится, — я демонстративно зеваю. — Ладно, пойду спать.

— Хочешь на выставку как-нибудь сходим? Слышала, немцы приехали со своим авангардом.

— Ты же не любишь такое.

— Я готова выдержать этот ужас ради тебя.

«Или ради информации»

— Ну тогда я возьму билеты.

— Отлично! На связи, подруга.

Застилаю новую кровать, а мысли всё крутятся вокруг собственной лжи. Я ведь ужасно поступаю. Так нельзя. Нужно было послать её, да и Рустама, если честно. Но мне внезапно становится до дрожи интересно, чем всё это кончится.

Глава 79

Несколько месяцев спустя.

— И что это за курсы? — Рустам наяривает мои котлеты, орудуя вилкой так активно, что та то и дело со звоном ударяется о фарфор. Он умудряется говорить довольно четко, почти не отрываясь от еды. — Разводилово очередное?

Я прислоняюсь плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди, и наблюдаю за тем, как быстро пустеет его тарелка.

— Сам ты разводилово. Они дают возможность придумать свой проект, а на лучший дают денег.

Рустам вскидывает брови, наконец откладывает вилку и тянется