Ночной абонемент для бандита - Любовь Попова

Любовь Попова

Ночной абонемент для бандита

Глава 1

— Оль, а можно я сегодня уйду пораньше? — Катя сложила руки в умоляющем жесте.

Ничего нового. Очередной ухажер, очередное «самое важное» свидание. Сегодня «Библионочь», мы должны пахать до рассвета, и я могла бы пойти на принцип. Но вместо этого я просто кивнула. Наверное, из тихой зависти — в мои двадцать мой единственный стабильный партнер — это абонемент в читалку.

— Иди, я прикрою.

— Оль, ты золото! — она чмокнула меня в щеку и упорхнула в подсобку.

Через полчаса за панорамным окном уже маячил её новый трофей. Катя подмигнула мне, поправляя кудри:

— Слушай, а ты что последнее читала? Он любит умных, надо блеснуть эрудицией.

— «Охота на изюбря» Латыниной, — вздохнула я. — Там про бандитов, металлургический комбинат и то, как криминал становится частью бизнеса. Тебе не подойдет.

— Боже, Оль, какая скука! Ты в любовь вообще не веришь?

— Там есть любовная линия: герой берет жену и не оставляет ей выбора. Очень романтично.

— Ну вот! А ты говоришь — занудство. Когда мужчина всё решает за тебя — это кайф. Ладно, мой звонит, я побежала!

— Смотри, чтобы тебя снова «на молекулы не разорвало», — бросила я ей в спину.

— Ты просто завидуешь! Твой кастинг еще ни один задрот не прошел! — хохотнула Катя и выскочила в ночь.

Я осталась одна. Тишина библиотеки всосала звук её шагов. Я приглушила свет — не хотелось видеть своё одинокое отражение в стекле. Ходила между стеллажами, поправляя корешки, и вдруг замерла.

Предчувствие. В отражении окна, между рядами классики, мелькнула тень. Я резко обернулась — никого. Только старые трубы гудят да электроника попискивает. Но кожа на затылке уже онемела от чужого взгляда.

За окном взвыли сирены. Красно-синие вспышки вспороли полумрак залов, выхватывая резкие углы столов и книжных стопок. Полиция. Погоня. Прямо как в той книге...

Дзинь.

Резкий звук дверного колокольчика ударил по нервам. Я выпрямилась, натянула дежурную улыбку и пошла к стойке.

— Добрый ве...

Пусто. Никого. Только входная дверь еще чуть-чуть подрагивает. И тут — щелчок. Свет погас мгновенно.

— Спокойно, Оль. Это просто пробки, — прошептала я, но сердце уже колотилось в горле.

Я пошла к щитку в глубине коридора. Пол скрипел так громко, будто я шла по сухим костям. Достала старую «Нокию», включила фонарик. Тонкий луч выхватил из тьмы забытый Катин зонт, чашку...

Вот и щиток. Рубильник опущен. Я потянула руку к холодному пластику, и в этот момент в лопатки впечаталось что-то твердое и тяжелое.

В нос ударил резкий запах: мокрый асфальт, горький табак и едкий, холодный запах металла. От его близости по коже прошел не только мороз, но и странный, дикий жар. Я чувствовала, как он дышит мне в затылок — тяжело, по-звериному.

— Не трогай, если хочешь жить, — голос за спиной был низким, хриплым и пугающе спокойным.

Ствол сильнее вдавился в спину. Паника затопила мозг. Я вспомнила всё: маму, братьев, недочитанные книги, морскую черепаху, которую так и не увидела в отпуске...

— Я... я не хочу умирать, — пискнула я. — Телефон. Медленно. Не хочу вешать на себя еще и мокруху.

Я отдала мобильник дрожащими пальцами. Он нажал кнопку, и фонарик погас. Нас накрыла абсолютная, густая тьма.

— Что вам нужно?

— Переждать. Закрывай дверь на ключ.

— Но у нас «Библионочь»...

— Это чё еще за хрень?

— Люди приходят читать книги ночью...

— Ночью надо трахаться, а не книжки читать, — бросил он с такой наглой уверенностью, что я почти почувствовала его усмешку. Он придвинулся еще ближе, лишая меня кислорода.

— Ты девственница, что ли?

— Нежелание называть вещи своими именами не делает из человека святого, — произношу тихо, но твёрдо. — Скорее говорит о попытке спрятать от глаз свою порочную натуру.

— Тебе говорили, что ты зануда?

— Да. Бывало, — признаюсь. — Так может, вам лучше спрятаться в другом месте?

— Нет. Меня тут устраивает. И ты умная… может, пригодишься.

— Как утка из сказки про царевну-лягушку? — стараюсь придать голосу насмешку, но он всё равно дрожит.

— Пошли, уточка, закроем дверь, чтобы никто нам не помешал впитывать знания, — он толкает меня вперёд, и я невольно вздрагиваю, плечи сами вжимаются в себя.

Так и хочется ударить себя по голове за то, что не нашла в нашем разговоре верного слова, которое бы заставило его уйти. Но, может, я и права: что может быть для бандита лучше, чем спрятаться в библиотеке, где его точно никто искать не станет? А он не дурак, если это понимает.

Мы идём медленно, шаги гулко отдаются в пустоте зала. Стеклянная дверь впереди отражает наши тёмные силуэты, и я вдруг вижу, как моё лицо бледнеет даже в мутном стекле и его высокая фигура, возвышающаяся надо мной. Я вставляю ключ в замок, поворачиваю… и, уже собираясь сунуть его в карман, чувствую, как его шершавые горячие пальцы легко, но настойчиво выхватывают связку из моей руки.

— Это побудет у меня до утра, — спокойно говорит он. — Ещё кто-то должен прийти?

— Кроме посетителей?

— Ты переоцениваешь желание людей читать по ночам, — усмехается он.

На миг — глупая, отчаянная надежда: что Катя вдруг вернётся за зонтом… что управляющая позвонит, а услышав автоответчик, решит заглянуть с проверкой. Они спасут меня, а его уведут в наручниках.

— Никто, — выдыхаю медленно, чувствуя, как слово становится приговором.

— Ну и отлично. Пожрать есть чего? — его голос глухой, низкий, и от этого по позвоночнику пробегает дрожь.

— Кабачковые котлетки… и творог, — слова выходят осторожно, с паузами, будто я проверяю, не разозлит ли его каждый звук.

— Жуть. Но давай. И за аптечкой пошли.

— Там нет лекарств… Может, вам в больницу? — не удерживаюсь, и голос звучит чуть выше обычного, предательски нервно.

— Может, тебе заткнуться и делать, как я сказал? — в словах сталь, без намёка на усталость или сомнение. — Сама говорила, жить хочешь.

— А вы сказали, что не хотите убивать…

— Тебе никто не говорил, что мужики не любят умных женщин?

— Только очень ограниченные, — вырывается слишком быстро, и я тут же жалею.

Он делает шаг ближе. Запах сигарет, металла и чего-то тёплого, пряного накрывает меня, и в следующий миг его рука ложится на мою шею.

Под пальцами — не только сталь жил, но и жаркая кожа, пульс бьётся ровно, сильно, как будто ему это даже нравится — держать меня на грани.

Его большой палец скользит по моей сонной