не осталось ни грамма сочувствия — только жажда добиться своего.

— Ну что опять?! — шипит она, поправляя на плече сумку. — Ты хоть понимаешь, что он за мужик? Возможности, связи, а внешность… Ты должна быть благодарна, что он выбрал тебя! На меня он, кстати, так и не клюнул. Ни тогда, в первую ночь, ни сейчас.

Я смотрю на её ярко накрашенное лицо и чувствую, как внутри всё покрывается инеем.

— Катя… Ты не могла так поступить со мной. Только не ты.

— Как — так?! — она почти кричит, размахивая руками. Пайетки на её платье мерзко шуршат. — Я просто привезла тебя посмотреть на бой. А дальше решай сама, ты взрослая девочка.

— Я не хотела соглашаться. Не хотела ехать. Мне нужно домой.

— Он заплатил за то, что я тебя приведу, — Катя внезапно успокаивается, и её голос становится ледяным. — Зайди туда, Оль. Если не хочешь потом опознавать мой труп. Я серьезно.

Я смотрю на неё в упор.

— Считаешь, меня сейчас должно заботить твое благополучие? После того как ты меня продала? Да хоть сдохни, я туда не пойду.

— Ну, как знаешь, — Катя пожимает плечами, разворачивается на своих высоких каблуках и, не оглядываясь, скрывается за тяжелыми дверями клуба.

Я остаюсь одна на пустой набережной.

Ветер с реки пробирает до костей сквозь пуховик.

Онемевшими пальцами тычу в экран телефона, вызывая такси.

По щекам текут слезы — горячие, обжигающие, они мгновенно остывают на ветру. Гад. Какой же он гад. Подкупил Лешу. Подкупил Катю. Даже родственники наверняка в курсе, кто он такой, и просто закрывают глаза.

Плевать. Не пойду. Сейчас приедет машина, я уеду домой, запрусь и просто лягу спать. А завтра начнется новый день, в котором его не будет.

Такси обещают через десять минут.

Задираю голову, вглядываясь в черное небо. Дышу часто, пар вырывается изо рта рваными клочьями. Нужно уехать. Это единственный правильный выбор.

Но когда машина притормаживает у обочины, я не могу пошевелиться. Взгляд прикипел к входу в клуб. Время боя приближается, я чувствую это кожей.

И тут из клуба выходит он. В одной черной футболке, обтягивающей широкие плечи. Рустам быстро оглядывает улицу и моментально находит меня взглядом. У него точно внутри какой-то чертов компас, стрелка которого всегда указывает на меня.

Он не идет навстречу. Не зовет. Просто стоит и смотрит сквозь поток машин. Обнимаю себя руками, переступая в сапогах — пальцы уже задеревенели. Но взгляд не отрываю.

Сколько раз он всё решал за меня? Силой, шантажом, деньгами. А сейчас обманом привез сюда и… просто ждет. Дал выбор мне.

Выбор ли?

Можно уехать и надеяться, что он больше никогда не появится на моем пороге. А можно остаться и посмотреть, куда заведет эта кривая дорожка.

Что я теряю?

В конце концов, это просто секс.

Качественный, животный, от которого сносит крышу.

Заведу себе личный вибратор. Живой, шикарный, предсказуемый в своей похоти. Секс-игрушка не может ранить чувства, потому что у игрушки нет сердца.

Я перестану бояться. Просто поплыву по течению.

К обочине подкатывает такси. Рустам не двигается, хотя на таком холоде в одной футболке долго не протянешь. Заболеет же, придурок.

— Девушка, вы едете? — водитель открывает окно.

Качаю головой. Меня буквально магнитом тянет к дверям и к мужчине, который стоит на входе. Шагаю через дорогу, игнорируя визг тормозов и чей-то матерный выкрик из окна проезжающей иномарки. Едва не влетаю под колеса, но мне всё равно.

— Дура, — его рука мертвой хваткой вцепляется в мое запястье, как только я оказываюсь на тротуаре. — По сторонам смотреть надо.

— В такси надо было сесть, — пытаюсь дернуться, но это бесполезно.

Он молча тащит меня внутрь, сквозь толпу, которая жадно рвется к рингу. В холле тепло, и замерзшие пальцы начинает болезненно покалывать. Рустам толкает меня к стене в тени колонны и большим пальцем грубо стирает с моих губ остатки гигиенической помады, а потом снимает с меня пуховик.

Я захлёбываюсь этим знакомым ощущением: полная власть надо мной. От него пахнет адреналином и потом.

— Рад, что пришла, — шепчет он мне в самую шею, обжигая дыханием.

— Всё жду, когда ты разоришься на моих поездках, — огрызаюсь я, хотя тело уже предательски размякает. — Не проще ли было купить себе модель?

— На сокровищах я не экономлю.

— Ясно.

Я позволяю ему лапать себя, чувствуя его тяжелые ладони на талии. Мы стоим в этом темном углу, и я кожей чувствую вибрацию басов из зала. — А когда тебя начнут бить? Сгораю от желания на это посмотреть.

Рустам усмехается, глядя на меня сверху вниз.

— Пойдем. Посажу тебя поближе к рингу, чтобы ты видела каждый синяк.

— И брызги крови. Очень хочется, чтобы кто-нибудь наконец выпустил её тебе.

— Такое я позволяю только тебе, — он обхватывает меня за талию и ведет сквозь толпу в центр помещения.

Там огромный ринг, залитый ослепительным светом, и ревущий зал. Запах табака, спиртного и мужской агрессии висит в воздухе плотным облаком.

— Громковато! — кричу ему прямо в ухо.

— Потерпи, всё быстро закончится.

— Да, да, именно это ты обещал в прошлый раз. А до сих пор жив.

Рустам скалится, обнажая ровные зубы, и передает меня Равилю. Тот молча ведет меня к месту в первом ряду и садится рядом.

— Пить хотите? — спрашивает он, перекрикивая шум.

— Воды!

Он протягивает бутылку. Выпиваю половину залпом, пытаясь унять дрожь. Бой начинается через несколько минут. Против Рустама выходит настоящий шкаф — крупный мужик с налитыми кровью мышцами. У него взгляд человека, который пришел убивать.

Первые раунды мне кажется, что Рустам вообще не собирается драться. Он просто принимает удары. Глухие звуки столкновения плоти о плоть бьют по моим нервам. Я понимаю, что это манипуляция. Он хочет, чтобы я прочувствовала его боль, чтобы во мне проснулось хоть что-то. И это работает. Я не могу на это смотреть.

Когда я закрываю лицо ладонями, не в силах видеть это кровавое месиво, зал внезапно взрывается аплодисментами. Поднимаю голову. Рустам словно очнулся. В нем проснулся дикий, первобытный огонь. Он мутузит соперника с такой яростью, что воздух вокруг них кажется раскалённым.

Сила его ударов резонирует во мне. Я сжимаю бедра, чувствуя, как тело предательски откликается на эту грубую, животную драку. Возбуждение накатывает душной волной. Я не могу оторвать взгляд от того, как уверенно он побеждает.

Его руку поднимают вверх под рев толпы. Равиль кивает мне — пора. Мы идем по длинному коридору, продираясь сквозь потных людей. Останавливаемся перед дверью, за которой слышны тихие голоса.