— Трубку чего не берешь? — ухмыляется он, проходя мимо меня в квартиру как к себе домой.

Вздыхаю, закрывая за ним дверь. Щелчок замка кажется слишком громким. Мы не друзья — скорее временные союзники, которые обмениваются информацией, но в случае чего сдадут друг друга, не моргнув и глазом. Не знаю, как у него, но все мои «лучшие друзья» испарились или продали меня, как только их прижали в первый раз. С тех пор я перестал надеяться на верность. Единственный человек в моем окружении, который не вписывается в эту схему — Оля. Ирония в том, что она — тетка этого вундеркинда.

Синицын — лучший выпускник школы ФСБ, самый молодой офицер в своем отделе. Тот факт, что этот щегол периодически пытается мною командовать, вызывает у меня острую изжогу.

— А тебе пить не рано, мальчик? — прохожу за ним на кухню.

— В моем возрасте уже бросают, — усмехается он и бесцеремонно падает в кресло-мешок, отчего тот жалобно шуршит. — Вид у тебя зашибательский.

— Знаю. А ты всё еще с мамой живешь?

— Ага, — Синицын невозмутимо вскрывает бутылку. — А что? Жратва всегда готова, вещи постираны. Красота. А главное телки сразу отваливаются, когда узнают, что хаты своей нет. И не надо думать, как от них отделаться.

— Твоя мать-балерина тебе готовит? — я достаю стопки.

— Редко, конечно. Но если берется — вкусно. В общем, пока съезжать не планирую. Что с Дёминым? Ты в курсе?

Я замираю на секунду, глядя, как прозрачная жидкость наполняет стекло.

— Слышал, что у него машина загорелась. Бывает.

— Машина загорелась и взрыв — это несколько разные вещи, Рустам.

— У тебя есть прямые доказательства, что это я? Если нет — допивай и вали. Я тут, между прочим, рефлексирую…

Мент заходится смехом.

— Слово-то какое выучил. Книжки, что ли, читаешь в перерывах между мордобоем?

— Тебя это удивляет?

— Нет. Иначе ты бы так высоко не сел в свои двадцать семь. Но Дёмин так просто это не оставит. Ты подал заявку на особняк через свою компанию?

— Не понимаю, о чем ты, Синицын. Слышал новости про пожар, но подробностей не знаю.

Пожимаю плечами и опрокидываю стопку. Водка обжигает горло, проходит горячим комом вниз. Отлично. Еще несколько таких — и можно будет забыться, вытравить из головы запах Оли и шелк изумрудного платья.

— В общем, если ты планировал его напугать, то у тебя не вышло. Ты его только обозлил.

Я планировал его убрать, а теперь этот жук затихарился, а я остался еще дальше от возможности забрать себе это проклятое здание.

Теперь, наверное, и неплохо, что про Олю никто не знает.

Нет причин волноваться о ее здоровье и моей жизни.

За час мы расправляемся с бутылкой. Синицын, еле передвигая ноги и заметно покачиваясь, встает и идет к двери.

— Ты куда собрался в таком виде? — я поднимаюсь следом. Голова тяжелая, но ноги держат крепко.

— Домой.

— На тачке?

— Конечно. Думаешь, мне штраф выпишут? — он весело икает. — Было бы прикольно посмотреть на того гаишника.

— Стой. Я провожу тебя, а то еще не в тот подъезд зайдешь.

Мы спускаемся. В лифте стоит душный запах перегара. Выходим на улицу. Я в одной футболке, и мороз тут же бьет наотмашь, пробирая до костей. Резкая смена температуры дает в голову. Довожу этого пьяного гения до его машины. Он пытается попасть ключом в замок, тычет мимо, матерится сквозь зубы.

— Бля… сколько мы выпили? — бормочет он.

— Слабовато ты держишься. Тебе еще учиться и учиться.

— Тебе тоже… Есть таблетка от головы? Раскалывается, — он наконец открывает дверь и падает на сиденье.

— Жди здесь.

Я щелкаю брелоком своей машины, стоящей в паре метров. Подхожу к водительской двери, чтобы достать из бардачка обезболивающее. Рука ложится на ручку, тянет её на себя. Металлический щелчок замка.

В следующую секунду мир перестает существовать.

В ушах взрывается оглушительный звон, который мгновенно перекрывает все звуки. Меня отбрасывает назад, как тряпичную куклу. Я не чувствую удара об асфальт — только дикий, нечеловеческий жар, который впивается в половину лица.

А все о чем я могу думать. Оля…

Глава 81.Оля

Я не успеваю даже глаза закрыть, чтобы наконец поставить точку в этом бесконечном, выматывающем вечере. Трель дверного звонка ввинчивается в тишину, заставляя вздрогнуть.

Что-то забыл? Или, может, нашел повод, чтобы всё-таки остаться и превратить эту ночь в очередное поле битвы? Или — чем черт не шутит — решил сказать, что между нами всё кончено? Нам обоим давно пора оборвать эту связь, но он продолжает тянуть время, мучая и себя, и меня.

Звонок повторяется — настойчивее, требовательнее. Я тяжело вздыхаю, нащупываю босыми ногами тапочки и плетусь в прихожую.

Дергаю дверную ручку резко, с накопленной за день злостью.

— Ну что еще?! — выкрикиваю я, даже не глядя на того, кто стоит на пороге.

И только спустя секунду до меня доходит: передо мной не Рустам. На пороге стоит моя сестра, Аня. Она замирает, удивленно вскинув брови.

— Достают рекламщики? — она тепло улыбается и, не дожидаясь приглашения, крепко обнимает меня.

От неё пахнет дорогим парфюмом и свежестью. В руках у неё шуршат картонные пакеты с логотипами известных брендов — Аня никогда не возвращается из поездок с пустыми руками. Это её способ проявлять любовь — через осязаемые, красивые вещи.

— Вроде того. Извини. Привет, — я отступаю, пропуская её внутрь. — А чего не позвонила?

— Потому что до президента дозвониться проще, чем до тебя, Оль.

Я бросаю взгляд на мобильный телефон в коридоре. Наверное Рустам по привычке отключил звук, когда пришел, чтобы никто не смел врываться нам мешать.

— Извини, закрутилась. Куда на этот раз ездили?

— В Италию. Зря ты со мной не поехала, там сейчас божественно.

— Жара, толпы туристов… ты же меня знаешь. Я бы только ныла, — я прохожу на кухню и ставлю чайник.

Аня садится за стол, грациозно поправляя волосы. Она наблюдает за мной слишком внимательно, этим своим «профессорским» взглядом, от которого не скрыться.

— Как выступление? — спрашиваю я, чтобы отвлечь её.

— Отлично. Но знаешь… — вдруг говорит она. — Ты выглядишь иначе.

— Поправилась? — я пытаюсь отшутиться, насыпая заварку в чайник.

— Наоборот. Да и не в весе дело. Ты просто… другая. Взгляд другой.

— Может, смена работы так влияет, — я пожимаю плечами, стараясь не выдать дрожь в руках. — Знаешь, я тут в проект один ввязалась. Хочу свое дело открыть.

— Мы с Ромой можем тебе помочь, ты же знаешь.

— Все-то мне хотят помочь, — я невольно