киборгу, как к родному. — Ну, как прошла встреча с дэйром? Мы уже приземляемся?

Уставилась на него с щенячьим восторгом. Разве что хвостиком не виляла, как эти… жжурчики.

Скажи «да», скажи «да»! Ну пожалуйста!!!

— Вход в атмосферу через десять минут, — вместо него сообщил голос Лима. — Прошу всех вернуться в рубку.

— Ну вот! — расстроилась Лулу. — Теперь ты не сможешь доесть!

Я преувеличенно тяжко вздохнула, всем видом показывая, как переживаю о недоеденных жжурчиках.

— Ну, ничего! — девочка тут же воспряла духом. — Во дворце еще не такое попробуешь!

Из ее уст это прозвучало как угроза.

Ой, что-то мне уже плохо.

— Дэа? — Шейн уставился в мое лицо. — Ты побледнела.

Скорее, позеленела, учитывая мои ощущения.

Киборг прищурился. Глянул на стол, на котором еще оставались тарелки, потом на меня. Причем, его зрачки превратились в две почти незаметные точки.

Если не ошибаюсь, то он самым наглым образом сканировал меня.

— Это реакция на перегрузки! — заверила я и проскользнула у него под локтем в коридор.

***

По пути в рубку попросила Лима открыть мне ближайший санузел, где с чувством выполненного долга избавилась от «завтрака». Лучше сделаю это сейчас, сама и добровольно, чем каждую минуту бояться, что этот «жжурчик» попросится из меня.

Выдавила в рот освежающую пасту из тюбика, прополоскала. Поплескала на лицо холодной водой и пригладила волосы.

Когда вышла, в коридоре поджидал хмурый Шейн.

— Где Лулу? — спросила я, не дав ему открыть рот.

Но хитрость не сработала.

— Алирэ в рубке, — произнес он, загораживая мне проход, и сложил руки на груди. — Нам нужно поговорить.

Я на секунду подвисла.

— Нам? И о чем же?

— Тебе не стоит есть незнакомую пищу.

— А то я сама не знаю, — фыркнула, пытаясь его обойти. — Не поздно ли заботиться обо мне, учитывая, что ты с твоим дэйром даже в мой генокод вмешались?

Но Шейн решил, что разговор еще не закончен. Сменив положение, он уперся рукой в стену, чтобы не дать мне улизнуть.

— Ну, что еще? — я вздохнула.

Какой назойливый!

— Вмешательство в твой генокод было продиктовано необходимостью. Без этого ты бы и минуты не прожила, дыша воздухом Апраксильона.

— Ой, ли? — я остановилась напротив него и уперла руки в бока. — Так мне еще спасибо сказать?

— Зачем ты ела хамшрут? — спросил он вместо ответа. — Тебе же было неприятно, так почему не отказалась?

А, так вот, оказывается, как называется это блюдо…

— Какая тебе разница?

— Твои действия лишены логики. Мои датчики зафиксировали у тебя легкое несварение. Я должен знать мотивы твоих поступков, чтобы прогнозировать последствия.

«Легкое несварение»? Ну, это он преуменьшил, конечно.

— Шейн, я хочу найти с Лулу общий язык. Узнать ее лучше, это понятно?

— Зачем?

Вопрос меня обескуражил. С минуту я хлопала ресницами, пытаясь подобрать слова, которыми смогла бы объяснить киборгу суть человеческих взаимоотношений.

— Скажи, как ты охарактеризуешь принцессу, если тебя спросят, какая она?

Он отчеканил, не задумываясь:

— Она моя алирэ, наследница Девятой галактики. Ее желания — закон, пока они не противоречат приказам дэйра и не угрожают ее безопасности.

Что и требовалось доказать.

— А я, глядя на нее, вижу несчастного, брошенного ребенка, выросшего без любви, — высказала я то, что давно скопилось и требовало выхода. — Я вижу девочку, у которой нет матери и от которой отказался отец, спихнув все воспитание на чужих людей.

— Она дочь дэйра. У нее лучшие воспитатели, лучшие учителя.

— Да неужели! — вспылила я. — Ребенку нужно не это! Ему нужен отец!

Взгляд Шейна изменился, но я не придала этому значения. Меня уже понесло:

— Ты представить не можешь, сколько у меня таких же вот, в классе. Дети богатых родителей, которые с рождения брошены на нянек и гувернанток. Они приходят в первый класс, зная три языка! Три! Но не знают, как это, покопаться в песочнице с другими детьми или погулять с мамой в парке. Сказки на ночь им читают няньки, купают — няньки, собирают в школу — тоже няньки! А привозит личный водитель. Эти дети готовы на все, лишь бы привлечь внимание матери и отца, на любое безумство. А родители считают это капризами и либо пытаются купить хорошее поведение, либо наказывают. А никому и в голову не придет, что ребенок просто хочет любви!

Я выпалила все это на одном дыхании и резко смолкла, осознав, что нет у меня больше никакого класса. Он в прошлом. И все эти дети, которым я хотела стать другом, тоже в прошлом. В настоящем у меня только Лулу.

— Мне нужен какой-то антидот, — пробормотала, отгоняя тоскливые мысли, — чтобы я могла нормально поговорить с вашим дэйром. Так продолжаться не может. Лулу нуждается в нем. Она ведь даже сбежала с этой, как ее…

Я неопределенно махнула рукой.

— Садирны, — подсказал киборг.

— Да, сбежала, чтобы привлечь его внимание!

— У нее это получилось, — процедил он сквозь зубы. — Дэйр очень зол, и алирэ ждет наказание за самоуправство.

— Вот! Лишь бы наказать! — не сдержавшись, я топнула. — Загнать в рамки, установить границы, ввести наказания за нарушение этих границ. И что, твой дэйр думает, это поможет? Лулу сразу все осознает и резко изменится? Станет примерной принцессой и займется вышиванием, или чем там у вас принцессы занимаются?

Я пыхтела от возмущения. Десять тысяч лет — а ничего не изменилось. Родители по-прежнему свято уверены, что наказанием можно чего-то добиться.

Шейн не торопился отвечать. Что-то обдумывал, сверля меня нечитаемым взглядом. После продолжительной паузы, внезапно спросил:

— А что думаешь ты, дэа?

— Я? Спасибо, что поинтересовался. Думаю, наказать нужно дэйра. За то, что отправил дочку с глаз долой и свалил свои отцовские обязанности на других людей! Зачем вообще заводил ребенка, если он ему не нужен?

Последняя фраза вырвалась у меня в запале. Я слишком поздно осознала, что брякнула лишнее, но и отказываться от своих слов не желала. Ведь это именно то, что я думала в тот момент.

— Дэйр ни с кем не обсуждает своих решений, — проскрипел Шейн таким тоном, что у меня по спине пополз озноб.

— А зря! — брякнула по инерции. Как говорится: сгорел сарай, гори и хата. — Я бы ему дала много ценных советов!

И вот тут Шейну изменила его железная выдержка. На лице киборга появилось такое выражение, что я невольно втянула голову в плечи и даже зажмурилась.

Стою, молчу, жду, когда на меня посыпятся гром и молнии. А в ответ — тишина. На секунду даже испугалась: он что, ушел и оставил меня одну?!

Осторожно приоткрыла один глаз.

Нет, стоит. Смотрит