упаковках. Хорошо, что там вместе с названием была инструкция по приготовлению. А еще Лим включил нам канал с рецептами для маленьких домохозяек.

Домохозяйкам на экране было лет семь, не больше. И то, как ловко они управлялись с кухонной техникой, вызвало у меня тихую зависть.

Оказалось, в будущем кулинария стала таким же хобби, как в мое время вязание игрушек или вышивка картин. Никто не готовил, чтобы поесть. Для этого существовали роботизированные мульти-кухни и общественное питание, где обслуживали… андроиды, неотличимые от людей!

Но как в старом добром двадцать первом столетии, так и сейчас находились искусницы, которым нравилось что-то делать руками. Например, готовить.

В общем, мы выбрали несколько рецептов и под чутким руководством малолетней ведущей, принялись за работу.

Без визгов, писков, беготни вокруг стола и кидания пустыми упаковками не обошлось. Лулу расшалилась, но я не останавливала ее. Наоборот, мне хотелось увидеть ее настоящую. Вывести из того состояния, в которое она сама себя загнала. Ведь этот надменный вид, вечно вздернутый нос, недовольство, капризы — это все не она. Не настоящая Лулу. А маска, которую маленькая принцесса носит изо дня в день, пытаясь отгородиться, защититься и привлечь к себе внимание окружающих.

Мне понадобилось не так много времени, чтобы признать: на самом деле она несчастный одинокий ребенок. И ей очень не хватает любви…

Несколько часов спустя Лулу наконец-то устала. Взъерошенная и перемазанная по самые уши, но очень довольная, она забралась ко мне на руки. И позевывая, произнесла:

— Отнеси меня в кроватку.

Глаза у нее закрылись сами собой.

— Сначала в душ, — напомнила я. — Таких поросят в кровать не пускают.

— А что такое «поросят»?

— Это животное с Земли. Толстое, розовое и очень любит в грязи валяться. А еще хрюкает.

— Вот так?

Лулу изобразила странный звук, слабо походивший на хрюканье свиньи.

— Не очень похоже, — признала я.

— Вот видишь, — она сонно фыркнула, — я совсем не похожа на поросят!

— Но помыться все же придется. А потом я расскажу тебе сказку про трех поросят и злого волка. Знаешь такую?

Она с интересом приоткрыла один глаз.

— А так не расскажешь?

— Нет, только после душа. Мои сказки не для грязнуль.

На носике Лулу начали собираться знакомые морщинки. Но, видимо, в последний момент она передумала включать «принцессу». Может, просто устала.

— Ладно, — девочка обхватила меня за шею, — пусть будет душ. Но потом ты расскажешь мне сказку и посидишь, пока я не усну!

— Договорились, — ответила я, пряча улыбку.

Шейн молча взял у меня посапывающую принцессу. И пока он нес ее в каюту, я с тоской вспоминала, как сама сидела у него на руках…

Ну, вот почему он такой? Точнее, какой же он настоящий?

Киборг с каменным лицом, бесстрастным взглядом и голосом, тот, кто меня похитил, или Шейн, который подмигивал мне, не пряча улыбки, когда мы были вдвоем?

Я не успокоюсь, пока это не выясню. И впереди у меня целая ночь!

***

Шейн терпеливо ждал, пока я расскажу Лулу обещанную сказку. Девочка, как не таращила сонные глазенки, уснула на половине, так и не узнав, что же случилось с несчастными поросятами.

Потом он проводил меня к моей каюте, но порог переступать не стал. Замер в проходе.

— Не зайдешь? — бросила я, делая вид, что ответ меня совершенно не интересует.

— Это приказ?

— Нет, приглашение.

Он помедлил, потом качнул головой:

— Не думаю, что это будет правильно.

— Это еще почему?

— У тебя повышен уровень эстрадилола и окситоцина.

— Эстра… чего? — я опешила.

— Ты возбуждена. И воспринимаешь меня как объект сексуального влечения.

Ой, мама… Кажется, у меня не только щеки, но и зад запылал от стыда.

— Что, так заметно? — простонала, закрывая лицо руками.

Его голос звучал убийственно равнодушно:

— Я отслеживаю все изменения в твоем организме, включая гормональные, в режиме реального времени.

— З-зачем?

Если он сейчас скажет, что это для моей безопасности, то я его прибью.

Но он сказал совсем другое:

— Приказ дэйра.

Вот гад инопланетный!

Не помню как, только я вдруг оказалась вплотную к Шейну. Едва не рыча от бешенства, ткнула его пальцем в грудь:

— Слушай ты, высокотехнологичная консервная банка! Сейчас же отключись от меня! Я не подопытный кролик, чтобы меня изучать. Я человек! И имею право на личную жизнь, гормоны и чувства!

Шейн даже не шевельнулся. Только в его голубых глазах что-то мелькнуло. Сожаление? Грусть?

— Приказы дэйра не обсуждаются, — произнес он бесцветным тоном.

— Ах, вот как? — вспылила я. — Так может, твой дэйр еще и следит за мной в режиме реального времени?

Он не ответил. Но я вдруг поняла, что мои подозрения не беспочвенны. И почувствовала, как губы сами собой растягиваются в злорадной усмешке.

— Что ж, устроим твоему дэйру незабываемое сексуальное шоу!

А чего мне терять?

Привстала на цыпочки, обхватила Шейна за шею, не давая ему отпрянуть, притянула к себе и впилась в его губы жадным, требовательным поцелуем.

***

В первый миг мне показалось, что я целую статую. Губы Шейна были холодными и твердыми, словно камень. Взгляд потух, тело превратилось в сплошной монолит.

Я испугалась, что беднягу закоротило. Может, у него вылетели предохранители, или что там у киборгов должно вылетать? А может, дэйр его обесточил, кто знает, вдруг он и на такое способен.

Но ведь это не повод сдаваться! К тому же я была очень зла. А потому сжала его плечи еще сильнее и прикусила губу.

Он остался безучастным, но это лишь подхлестнуло меня. Я толкнулась языком прямо в зубы.

Ну, давай же, чертова железяка! Целуй меня!

И чудо произошло. Киборг отмер. В его застывших глазах мелькнула искра. Губы шевельнулись, раскрываясь и впуская меня.

Шейн ответил на поцелуй! Неуверенно, будто сражался сам с собой. Он издал тихий вздох, совсем как живой человек. Сжал мою талию так, словно не мог решить, то ли прижать меня к себе посильнее, то ли оттолкнуть. Но это придало мне смелости.

Недолго думая, я обхватила руками его лицо. Это чтобы наверняка не сбежал. Разорвала поцелуй и, глядя ему в глаза, прошептала:

— Ну как, дэйр Альваринэль, вы довольны увиденным?

— Дэйра здесь нет, — прохрипел Шейн, прижимая меня к себе.

Не успела я удивиться, как его губы накрыли мои. Сначала осторожно: пробуя, изучая. А потом он вошел во вкус.

М-м-м… а он неплохо целуется, надо признать. Хотя, о чем это я? Мой опыт ограничивается парой робких поцелуев в десятом классе да одним студенческим романом, отголоски которого испортили мне всю жизнь.