что она хочет написать? И для чего? После той встречи она ожидала интереса с его стороны к своей персоне. Ожидала, что он сам напишет ей, сам назначит встречу, но ничего не происходило. Президент молчал. Возможно, он решил, что раз Кристина умерла, а у Софи есть родители, значит, она и не может являться его дочерью? Или ему безразлично, жива ли дочь или нет? Возможно, его интерес тогда был вызван вовсе не этим? Может, и интереса не было?

«При нашей прошлой встрече вы говорили, что нам многое стоит обсудить. Действительно, нашей маленькой Миэлнии стоит заручиться поддержкой такой могущественной страны, как Нортленд, поэтому смею предложить вам встречу и очень жду ответа.

Искренне ваша, принцесса София.»

Софи перечитала письмо несколько раз. Да, несколько двусмысленно получилось, но по-другому и быть не должно. Письмо всё равно прочтут и будут искать в нём тайный смысл, а так он на поверхности – ей нужна поддержка. Президент – сильный союзник, сильнее Уильяма, чья страна втрое меньше Нортленда, и уж, конечно, не желает ей смерти. В последнем Софи была не слишком уверена, но решила положиться на свои чувства.

Александр при встрече по-прежнему её игнорировал и вообще подолгу отсутствовал в Королевской деревне, и у Софи появилось ощущение, что делает он всё это не случайно, он специально не даёт ей ни малейшей возможности заговорить о книгах или о том, что случилось после падения. Интересно, было ли действительно что-то, что он хотел ей рассказать тогда, или нет? Она вспомнила восторженные голоса, когда они ещё не знали, что она слышит их. Что они обсуждали? Что Александр будет отвлекать её-дурочку? А Дмитрий возьмёт книги у своего дяди, хранителя традиций? Или что-то совсем другое, никак не связанное с ней?

День за днём мысли Софи кружились одна за другой, и она все больше убеждала себя в том, что Александр причастен к пропаже книг, а значит, действовал по наводке отца.

Тем временем осень вступала в свои права, окрашивая листву в золотой. Прошел год, с тех пор, как Миэлния обрела своих принцесс, и, судя по знакам, должна потерять их вновь. Тея с каждым днем нервничала все сильнее, становилась все более скрытной, и Софи не понимала обусловлено ли это пропажей книг, совершеннолетием или чем-то еще. Может, Софи тоже следовало начать нервничать больше обычного, но ей это никак не удавалось – она продолжала наблюдать за графом Буровым. Она ждала от него действий, ибо была уверена, что книги теперь удобно расположились в его покоях.

Как-то раз утром Софи забежала в комнату Теи, желая взять у неё шпильку. Она открыла шкатулку, отделанную драгоценными камнями, и выбрала подходящую. Девушка уже собиралась выходить, когда увидела маленький краешек бумаги, торчащий из-под обивки ларца, полученного Теей ещё летом. Софи постояла минуту в нерешительности, а затем сделала шаг к ларцу. Ларец был подарком от Марка, и девушка не сомневалась, что выбран он и отправлен его матерью. Она выудила бумажку из маленького потаенного отверстия и развернула её. На ней было не пожелание или восхищение, как можно было предположить, а всего два слова:

«Пора начинать».

И эти два слова были выведены так хорошо знакомой Софи рукой. Завитушки и тонкие буквы — так писала только Елена. Сердце Софи упало. Неужели граф Буров прав? Неужели подруга предала её? Начинать что? Какое-то действие, которое должна начать Тея, но какое? Тея была мастером спектаклей. Может, они решили выставить предательницей её, Софи, или же хотят её отравить? Почему Тея вступила в союз с Еленой? На Празднике Весны и цветов она ясно дала понять, что не желает союза. Почему она передумала?

Софи не заметила, как за размышлениями прошёл день. Граф Буров снова пригласил её на прогулку и не дал сказать ни слова возражения. Софи взглянула в сторону Александра, но он отвернулся и пошёл внутрь дворца, ведя под руку надменную мать. Граф и в этот раз уводил её вглубь парка, к лесу, туда, где подслушать разговор было сложнее всего.

— Вы подумали над нашим прошлым разговором?

— Нет, а что я должна была о нём думать?

— На вашем месте я бы поразмышляла.

— Вы снова говорите мне «вы», я постарела?

— Нет, что ты, я просто хотел проявить уважение к твоей персоне.

— Можете не стараться, я как-то не особо верю в ваше уважение.

— И правильно делаешь, — граф Буров, как всегда, был самоуверен, — хотя, признаюсь, для девочки из ниоткуда за прошедший год ты стала слишком любима народом.

— Может, стоит быть ближе к народу, тогда полюбят и вас, Леонид Олегович.

— О, что ты, мне больше нравится не любовь, а уважение и благоговейный трепет.

— В таком случае, в этом вопросе наши с вами интересы не совпадают.

— Что весьма неплохо, ты не находишь?

— Я думаю, мы так мило гуляем, что после меня ждет яд в чашке чая от Елены.

— Не волнуйся, я проверю, чтобы он там не оказался, пока я сам не предложу налить его.

— И какие яды вы