— Надо сначала умаслить нас, а мы уж представим, как показать выгоды, — вставил Дмитрий, хитро прищурившись.

— Ой, ну хватит! Тут все только и думают, за кого бы меня выдать, а я, может, вообще замуж не хочу!

— Хочешь остаться старой девой? — уточнила Тея.

— А почему нет?

Как бы там ни было, Александр снова уехал в Петросу на неопределённый срок, и Софи так и не удалось с ним поговорить наедине. А в середине октября Софи отправилась в Нортленд. Президент Гроснан был всё так же угрюм и молчалив, но Софи украдкой ловила его взгляды на себе — он внимательно рассматривал её лицо. Свита Софи не отходила от неё ни на шаг, не давая переговорить с президентом, а ей так хотелось простого разговора. Может, тогда бы она вновь смогла увидеть своего отца весёлым и беззаботным. Она бы вырвала его из рук серьёзности и сделала бы какую-нибудь глупость, просто чтобы рассмешить его.

Граф Буров, решивший, что глава старейшин должен присутствовать на всех заграничных поездках Софи, неустанно появлялся рядом, уводя все разговоры в сторону дел. Он будто незримо напоминал, что они приехали сюда по делам страны, а не для пустой болтовни. Отношения с ним после их последней прогулки стали совсем отвратительны. И Софи раздражало больше всего то, что Тея спокойно могла путешествовать без личного присутствия графа.

— Мне кажется, дела в вашей стране стали налаживаться, — вежливо поинтересовался президент.

— Да, бедных стало меньше, теперь жителям хватает продовольствия, но до полного восстановления ещё далеко.

— Конечно, мы же по-прежнему должны делать выплаты Палире, — не удержался от замечания граф Буров, — за освобождение страны.

— Да, это прискорбно, но, полагаю, это ненадолго, — президент посмотрел на Софи, — ваша подруга собирается замуж за принца Марка, не так ли?

— Возможно, — уклончиво ответила она.

— Это отличный повод прекратить выплаты, вы не находите?

— Возможно, — Софи хотелось переменить тему, — но знаете, браки должны идти от сердца, а не для извлечения выгоды, ведь так?

— Софи у нас никак не привыкнет ставить интересы нашей любимой страны выше своих.

— Леонид Олегович, давайте не будем выносить все наши разногласия за пределы Королевской деревни, а то мы слишком быстро наскучим президенту Гроснану, и он выгонит нас из своей страны, — Софи не терпелось избавиться от общества графа.

— Что вы, Софи, вы не можете мне наскучить, — президент улыбнулся ей, — но всё же в ближайшее время страна должна обрести своих постоянных правителей, и всем интересно, кто это будет.

Софи еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Интересно, все мужчины, обретая власть, начинают смотреть на мир через призму выгоды?

— Скажите, у вас же есть дети. Мне интересно, когда-нибудь, когда они вырастут, вы разрешите им сделать выбор по своему сердцу? Или будете руководствоваться вопросом выгоды?

Президент задумался, чувствуя подвох в её вопросе:

— Мои дети ещё маленькие, и, думаю, когда придёт время, смогут сами определиться с выбором.

— В таком случае вашим детям очень повезло с отцом. Не все могут дать столько свободы своим детям.

Граф Буров принял её слова на свой счёт.

— Некоторые просто выбирают совсем не тех, кого подобает, и следует направлять их.

— По-моему, это у вас не слишком хорошо получается, — заметила Софи.

— Цыплят по осени считают, моя дорогая принцесса, — зло усмехнулся граф.

— У вас, Софи, уже есть избранник? — президент прервал их перепалку.

— Ох, ну что вы, мне такая роскошь не положена, — вздохнула Софи. — Совет старейшин решает всё за меня: что мне есть, что говорить и за кого выходить замуж.

Граф Буров хотел что-то сказать, но президент опередил его:

— В таком случае, может, мы вдвоём прогуляемся по саду? Тогда вы сможете немного отдохнуть.

— С превеликим удовольствием, — Софи приняла предложенную ей руку и еле удержалась, чтобы зло не усмехнуться графу Бурову. Они вдвоём удалились, оставив его одного.

— Помнится, прошлый раз вы рассказывали мне про фей, — начал президент. — Знаете, моя первая жена любила сочинять истории про этих сказочных существ...

Софи чуть было не сказала: «Я знаю», но промолчала. Сказала лишь:

— Мне тоже они нравятся...

— Я вижу, эта замечательная подвеска у вас по-прежнему на руке.

— Да, она моя любимая, — Софи подняла руку и повернула подвеску так, чтобы президенту была видна фея. Его лицо, казалось, смягчилось: