Молнии были у меня. Каждый раз, когда я касалась теплой, немного липкой кожи Холковского, маленькие энергетические разряды бежали по моей руке. И если от заклинания ручной молнии агента Бабичковкура все тело сотрясалось от судорог боли, то сейчас было тепло, приятно и хотелось вновь и вновь чувствовать под своей ладонью литые мышцы и кубики пресса Дениса.

Как хорошо, что сейчас ночь. От воспоминаний и мыслей, за ними следующих, меня бросило в жар. Кровь прилила к щекам. С начала нашего путешествия мое тело начало реагировать на присутствие мужа рядом. Его прикосновения были приятными, наполненными нежностью. Хотя с виду и не скажешь, что такой большой и сильный мужчина может действовать бережно и аккуратно. Чего стоит, когда он намазывал мне лекарство на ногу. Он так долго это делал, так осторожно, боясь потревожить рану, что я почти забыла, где нахожусь. И если бы не крики наемников сверху, то можно было подумать, что мы на пляже, а вместо антисептика он втирал крем от загара.

А потом… потом я сняла носок, пропитанный кровью, насыпала в него земли и выкинула в отверстие из нашей каменной тюрьмы, надеясь, что не попаду в никого из людей. На безмолвный вопрос, который читался в карих с зелеными прожилками глазах Дениса, ответила:

— Это для Мявки. Она ягуар и найдет меня по запаху крови. Так надежнее.

— Это потому ты петляла по джунглям, как полоумный заяц? И как же вы с ней познакомились? Ты тоже пробежку по сельве устраивала?

— Шесть лет назад мы с Карлосом спасли ее от каймана. Кто-то привязал ее к бревну и спустил по реке. Она была совсем маленькая, а когти очень острые.

— И вы ее вытащили? Точнее ты. — Денис дотронулся тогда до моих рук. Белые полоски шрамов были еле видны в вечерних сумерках, хоть и шли почти от самого локтя до запястья.

— Карлос стрелял в каймана. А я, да, вытаскивала Мявку.

— Шрамы…

— Иногда, когда помогаешь кому-то, то он не понимает, что ты действуешь ему во благо.

— Согласен. — Вот тогда-то Денис и поднес к моим рукам накопитель магии и блокираторы втянули свои иглы. По четыре на каждый блокиратор.

— Какого⁈ — вырвалось у меня. — Это же накопитель. И ты его потратил.

— Да, — с улыбкой ответил Денис, и так захотелось приложить его чем-нибудь тяжелым по голове. — Мы команда. А в команде помогают друг другу. Ты разве не знала?

Знала. Знала, но забыла. Я забыла, каково это, когда кто-то о тебе заботится. Я всеми силами отгораживалась от любых попыток помочь мне. Максимально старалась не подпустить к себе семейство Лукиани, хотя раньше у нас были весьма теплые отношения с ними. Почему? Потому что последним, кто обо мне вот так заботился, был Егор.

Перед смертью он отдал часть своей магии мне. Он закрыл собой меня. Он погиб, защищая меня. Последние пять лет своей жизни магистр Березкин только и делал, что оберегал меня и тех студентов, которые стали Подозрительными и пострадали после заговора мамы. Как оказалось, Егор бросил меня шесть лет назад, чтобы защитить от безопасников и магов-отступников, чтобы я могла жить спокойно все эти годы.

Итеперь я не хотела, чтобы кто-то еще пострадал из-за меня, помогая или оберегая меня. Хватило Луки и Егора. Я не хотела обращаться к Лукиани и подставлять их под удар отступников, но по-другому Габриэлу было не спасти. Не стремилась ввязывать в магические разборки Карлоса, но без его помощи родители Габи попали бы к Малычу. Я думала, что справлюсь со всем сама. Так я решила, когда была под арестом.

И вот, я смотрю сейчас на Дениса, моего мужа, безопасника, напарника и понимаю, что незаслуженно обидела его. Мы пытаемся стать командой. А в команде общение основывается на доверии. Он доверился мне и поехал на другой конец света. Он рисковал, забираясь в амазонскую сельву, совершая перелеты на старых самолетах, и при этом не ныл, не задавал лишних вопросов, а просто шел и был рядом.

Он доверял мне и хотел, чтобы я доверяла ему, его выбору, его решению. А я… я повела себя, как капризная истеричка.

— Денис… — во рту все пересохло. Я надеялась, что это от жажды, а не от волнения. Давненько я ни перед кем не извинялась. — Извини, что накричала на тебя. Была не права, — слова давались с трудом. — Накопитель твой. Тебе решать, как его использовать. — Холковский поднял голову и посмотрел в мою сторону. — Напарники должны доверять друг другу. Я доверяю. И еще. Спасибо, что снял блокираторы.

Глава 27

Западня

Ирина Домаер испытывающее смотрела на подругу. Вроде бы, перед ней все та же Екатерина Ветрова, а вроде, уже другая. Взрослее, что ли, стала, серьезнее.

«Да уж куда взрослее? Итак иногда такое чувство, что со старухой общаюсь, а не с ровесницей. Но выглядеть она стала значительно счастливее. Глаза светятся и эта полуулыбка, что растекается по лицу, лишь стоит Кате на миг задуматься о ком-то. И кажется, я догадываюсь о ком»

— У тебя все хорошо? Никто не обижает? — лишь только вопрос сорвался с губ блондинки, Ирина поняла, как глупо это прозвучало.

— Нормально всё. — Катя помешала ложечкой кофе, но так и не притронулась к напитку.

— Как Лукиани? Не слишком опекает тебя?

— Отчеты уже не в моде? Перешли на допрос свидетелей? — в сердцах бросила Ветрова, и легкий поток воздуха приподнял ее челку.

— Полегче, подруга. Ты чего? — после встречи с Даней Ирине не сразу удалось договориться с Ветровой о встрече. Зато она успела подчистить видео с камер в кафе и проверить информацию по Антонине Тишо. Та действительно недавно вышла из тюрьмы, но чем занималась на свободе и где остановилось было не известно. Она будто испарилась. Но так как за время отбывания тюремного срока она не нарушала правила, то в розыск ее пока не объявляли. Агенты были нужны для более срочной работы, а не для того чтобы разбираться с бывшими заключенными.

— Извини, — всплеснув руками в примирительном жесте, девушка едва не пролила кофе на стол и легкое синее платье. — Всё нормально.

— Ага. А я — советник по безопасности в Коллегии.