Ночь. Вместо улицы — каменный мешок и отверстие в потолке пещеры. Луна, появившаяся на небосклоне совсем недавно, заменяет фонарь. А аптека? За нее — ботинки с секретом в подошве Дениса. До классики русской литературы нам, конечно, далеко, но… Местами было весело, и, чего уж скрывать, волнительно.

Наемники, они же наши с Денисом тюремщики, ни воды, ни фонарей нам не дали, в результате чего пришлось обрабатывать раны до наступления темноты. Вещей у нас не было. Рюкзаки мы растеряли где-то между деревней предателя Рикардо и рекой. Но Холковский на то и агент службы магической безопасности, чтобы припрятать пару козырей… в ботинках.

Это у меня обувка обычная для походов, а у него — с пустотами под пяткой. Точнее с двумя. От воспоминания, как этот большой и грозный мужчина щелкал каблуками, будто Элли из страны Оз, стало немного веселее. Почему немного? Просто магу так здорово намяли бока головорезы Малыча, что прямо стоять у Дениса не получалось. Левую руку он прижимал к боку. Видимо, туда и пришелся удар, отчего ребра треснули или сломались. Рентгена у нас с собой нет, как, впрочем, и магии. Магические силы напарника надежно блокировались браслетами.

Вот почему Денис оказался таким… порядочным и заботливым? Он не должен быть таким. Он — безопасник. Он навязанный мне муж, который приглядывает за мной и сообщает агенту Бри каждый мой шаг. И при этом Холковский использовал накопитель магии, припрятанный в одной из пустот ботинка, чтобы убрать иглы из моих блокираторов. У Дениса блокиратор подавлял магию его браслета иглами, входящими в сам браслет. У меня же — напрямую: в руки, так как я могла колдовать без магических браслетов, которыми пользуются все маги. Все. Кроме меня. Могла. Раньше могла колдовать. Сейчас не знаю. Очень много сил у меня ушло на перемещение в Шотландию к Габи, а потом я не колдовала. Да, даже больше, бежала от магии, так как после нюктов меня ломало и корежило. Магическая ломка не иначе.

А может, Денис думает, что так магия быстрее ко мне вернется? А сам он спокоен, так как еще один тайничок припрятан с накопителем для себя? Или же ждет, когда армия его коллег ринется нас спасать?

Да, точно, так наверное, и есть. Потому он — сама невозмутимость. А я тут, как дурочка, почти поверила в рыцаря без страха и упрека.

А если я ошиблась? И никто не спешит нам на помощь, и нет других тайников? И за маской спокойствия скрывается что-то иное?

Не могу сидеть на месте и ничего не предпринимать. Это выше моих сил. И пусть темно и почти ничего не видно, и есть риск подвернуть ногу, но камень, на котором я сидела, начал забирать тепло, да и мелкие выбоины и неровности на нем мешали наслаждаться комфортом каменного мешка.

— Злишься? — подал голос Денис и сам же ответил на свой вопрос. — Когда ты злишься, твои движения становятся резкими, спина так выпрямляется, будто ты палку проглотила. Про взгляд не скажу. Темно.

Я молчала. Только дышала часто, о чем тоже заметил товарищ по несчастью.

— Так в чем дело, Риджина?

— В чем дело? — я изо всех сил старалась не повышать голос. Еще услышат нас Бородач и главарь наемников и захотят проверить, как мы обустроились в нашей темнице. И пиши пропало плану побега. — Ты зря использовал на меня накопитель, — чеканила я слова. — У меня нет магии, если ты не заметил. У тебя она есть. Надо было свой блокиратор снимать.

— И смотреть, как ты медленно истекаешь кровью? — его холодный тон должен был охладить мой пыл, но нет. — Заряда все равно не хватило бы на мои браслеты. А так хоть тебе помог. У тебя поток магии в разы меньше, чем у меня, а значит и лекарства нужно меньше.

И вот что тут скажешь? Рациональный агент Холковский способен логично объяснить свой эмоциональный поступок?

— Да ничего бы страшного не произошло. Но хоть шанс был бы. А теперь его нет. — Я уселась на землю. — У меня нет возможности колдовать, у тебя — есть. Все ведь логично и рационально.

— К тебе магия уже один раз вернулась.

Спокойствие Дениса в данной ситуации безмерно раздражало.

— Да. Вот только после этого я нюктов сколько использовала? А ты? Ты выбросил в помойку наш шанс на спасение, — устало произнесла я. Злость улетучилась, будто дым от костра, поднималась все выше и выше, пропадая в вечернем небе.

— Вообще-то я тебя спасал.

— Спасибо. Я прям в безопасности, — удержаться от того, чтобы не съязвить, не было сил. — Пока Малыч не заявился.

— Обещаю. Он не тронет тебя и пальцем.

И это его «обещаю» разом отбивало всю охоту ерепениться. Я посмотрела в ту сторону, где сидел Денис. Света Луны было недостаточно, чтобы увидеть его лицо, хватало только на то, чтобы различить силуэт. Он сидел прямо, руки положил на колени. Видимо, ребра болели чуть меньше после лекарства, которое он достал из второго ботиночного тайника.

Мужчина молчал. Не двигался, застыл, как статуя. Обиделся. Тут и дыхание его слышать не нужно. Хотя он не сопел, как паровоз, чтобы все окружающие знали, как он недоволен. Нет. Наоборот, он слишком спокойно и долго делал вдох и выдох. Обычно так никто не дышит, только лишь, чтобы успокоиться.

Почему-то вспомнились слова прабабушки Зои, что настоящие мужчины — это те, кто решают проблемы, а не те, кто их создает. И Денис решал. Он тащил рюкзаки, расчищал путь, ловко орудуя мачете, когда мы шли по сельве. Не лез с разговорами, когда я не горела желанием общаться. Шутил, чтобы поднять настроение. Так, перед тем, как накладывать лекарства, он пошутил, что мы будем играть в пациента и очаровательную медсестру. И поскольку у меня большой опыт в общении с лекарями, то я первая выбираю роль: симпатичного доктора или ворчащего пациента. От двусмысленной фразы я чуть было не уронила маленький тюбик с мазью. А Денис улыбнулся и потом еще полчаса распинался по поводу моего ошалевшего лица и огромных, как блюдца, глаз. И это несмотря на то, что я намазала его бока быстро, нисколько не волнуясь, что ему может быть больно. Синяки, что появились у него, были огромными, синими, с кровоподтеками. Как будто мастер татуировок решил изобразить небо во