горько сказала я, –  мои мечты были так чудесны, что не могли сбыться. Что же мне делать теперь?

– Уезжайте, –  решительно сказал профессор. –  Вам лучше всего исчезнуть на некоторое время, пока это дело не утихнет. У вас есть собственные средства?

– Да, конечно, –  кивнула я. –  И я умею скрываться, если это необходимо. Мне не впервой сражаться с наделенными властью мстительными мужчинами.

– Теперь вам будет сложнее, –  сказал Ван Хельсинг. –  Вы даже не подозреваете, скольких опасностей избегаете ежедневно… ежечасно, проходя мимо них и не задевая даже краем платья. Вы не видите чудовище –  и оно не существует. Некоторые монстры сильны сами по себе, но остальным нужно, чтобы ваш разум их впустил. И поэтому большинство людей охотно проводит свою жизнь в блаженном неведении, в то время как случайный выход за его пределы может потрясти, свести с ума, но главное –  открыть путь неведомому. Как случилось когда-то с мистером Харкером и теперь с вами. Вы впустили в свою жизнь дополнительный риск.

– Но теперь я о нем знаю, –  сказала я. Профессор одобрительно кивнул и легко коснулся моего плеча. –  И все же, если меня будет искать полиция из-за трагедии с моим мужем… Кроме того, надо устроить похороны, сообщить родным, тетке в Лондон, кажется, у него были еще родственники во Франции…

– Боюсь, это нежелательно, –  покачал головой Джонатан. –  Здесь было семеро демонопоклонников, шестеро арестовано, один мертв. Но их могло быть больше. Лучше, если им не будет известно о вас, миссис Нортон. Я позаботился, чтобы здешние полицейские вас не разыскивали. К счастью, о ваших отношениях с Годфри Нортоном почти никто не знал, их считали в лучшем случае мимолетным флиртом, и обвенчались вы тайно. Никому не придет в голову связать ваше исчезновение с его смертью.

– Бесспорно, христианский долг велит нам достойно проводить покойного в последний путь. Но в данных обстоятельствах… –  Профессор Ван Хельсинг выразительно посмотрел на меня, и я кивнула, соглашаясь. –  Вам нужен солнечный свет, а не царство тумана.

…Джонатан и Ван Хельсинг проводили меня на железнодорожный вокзал. На прощание профессор дал мне визитную карточку и сказал: «Если когда-нибудь вам понадобится помощь, найдите нас».

Теперь вы знаете все, Аурель.

Глава 10. Портрет

Последние слова Ирен затихли, и комната погрузилась в тишину. Женщина сидела в кресле, обняв себя за плечи, и в ее глазах продолжали отражаться потрясения прошлого. Молчал и Аурель, подперев ладонью подбородок и задумчиво покачивая носком ботинка.

– Папа́ говорит, что зависть –  это моветон, –  наконец произнес он. –  Тем не менее я завидую. Какая жалость, что я не присутствовал при тех событиях!

– Вы тоже интересуетесь демоническими культами? –  с улыбкой спросила Ирен, искренне благодарная графу за эту непосредственность, развеявшую мрак воспоминаний.

– Терпеть их не могу, –  доверительно сообщил Аурель. –  Будь я там, уж позаботился бы, чтобы никто из этих мерзавцев никогда больше… –  Глаза графа кровожадно полыхнули алым, но, заметив выражение лица своей собеседницы, он явно смутился и быстро закончил: –  Никого не побеспокоил. Да. –  Он подлил ей еще вина в бокал и продолжил: –  Какие драматические события вам довелось пережить! Теперь я понимаю, почему от вас не удалось скрыть мою сущность! –  Ирен ответила удивленным взглядом, и он всплеснул руками, досадуя на непонятливость –  и ее, и свою собственную. –  Вы говорили, что ваше внимание привлекло отсутствие у меня отражения в зеркале, но ведь это был не первый мой выход в свет, а заметили только вы. Потому что уже знали: не все, что кажется плодом воображения, им является.

– Профессор Ван Хельсинг тоже об этом говорил, –  согласилась женщина. –  Если бы меня просто попытались убить, наверное, это не так бы повлияло. Но то существо… Вы не знаете, что это за создание? –  Ирен сама удивилась своему вопросу. –  Просто животное или действительно демон?

Аурель покачал головой.

– Увы, не знаю. Здесь вам бы лучше побеседовать с папа́. –  Он тоже чуть улыбнулся, извиняясь. –  Мне о многом известно больше, чем людям, просто в силу моих способностей, но… помните, на балу у леди Аскот я сказал, что провинциал? В нашей глуши, да простят меня папа́ и дядя за то, что я так пренебрежительно говорю об отчем доме, но это правда –  в нашей глуши ничего подобного просто не может случиться. Хотя кое-какие детали вашего рассказа напомнили мне о другой истории… если вам, конечно, интересно ее услышать.

Ирен энергично кивнула.

– Итак, –  торжественно начал граф, –  это случилось, помнится, лет пятьдесят назад. Мне тогда было… –  он прикрыл глаза, пытаясь сосчитать, –  не вспомню, конечно. Я был подростком. –  Он запнулся, встретившись взглядом с Ирен, и поспешно добавил: –  По нашим меркам, разумеется. В деревню, соседствующую с замком, нагрянули какие-то проповедники. Крестьяне быстро их прогнали, начиналась страда, было не до разговоров о сверхъестественных карах и спасении, тем более, живя веками бок о бок с нашим родом, им волей-неволей приходится смотреть на некоторые вещи по-другому. Так вот, потом эти люди, представьте себе, имели наглость заявиться к нам!

– Чего же они хотели? Пожертвований?

– Денег, наверное, они тоже хотели, просто не успели договорить. Когда папа́ услышал, что ему, графу Августу фон Виттельбурхартштауфену, предлагают уверовать в какого-то великого господина, который восстанет из океанских глубин, чтобы поработить мир, он даже не поверил ушам. «Простите, –  довольно вежливо спросил он у непрошеных гостей, –  восстанет из глубин, я не ослышался? Здесь, в горах Трансильвании?» Увы, великолепного сарказма в его голосе ни один служитель культа не оценил, за что и поплатился. Всех спустили с лестницы. А надо сказать, лестница в нашем замке –  настоящее произведение готического искусства, крутая, длинная и каменная до последней ступеньки.

Ирен отставила в сторону бокал и от души рассмеялась, но тут же спохватилась и закрыла ладонью рот. Смех в комнате пленника в столь поздний час мог привлечь ненужное внимание.

– С тех пор вот уже пятьдесят лет в Трансильвании следа нет ни одного выходца из глубин, –  закончил Аурель. Он вдруг посерьезнел. –  Я вспомнил об этом потому, что на руках у тех людей тоже были татуировки. Мне показалось это довольно интересным, я даже –  к удивлению папа́, поскольку обхожу эту часть библиотеки стороной, –  полистал несколько книг по оккультным наукам. Правда, ничего толком не нашел и быстро охладел к оккультизму.

Ирен промолчала, печально улыбнувшись и погладив почти полностью зажившие ранки на шее. С недавних пор в моменты задумчивости она стала бессознательно касаться шеи в том месте, где под шерстяной тканью были скрыты от посторонних глаз следы