не слишком интересны… но вы поймете, в каком душевном состоянии я тогда была. Итак, выиграв этот поединок с собственными страхами, я заметила в десятке ярдов от себя вывеску маленького ресторанчика. До обеда еще осталось достаточно много времени, и я решила, что чашечка чая или кофе не испортят аппетит.

Внутри было так уютно… Даже сейчас я помню всех посетителей. Трое солидных джентльменов энергично орудовали столовыми приборами, прерываясь время от времени, чтобы обменяться краткими мыслями, молодая пара, занявшая место у окна, не сводила друг с друга влюбленных очей, пока их чай безнадежно остывал. Две поразительно похожие друг на друга девочки ели десерт под присмотром гувернантки, а третий ребенок, мальчишка лет восьми на вид, захватил огромную чашку какао, всем своим видом демонстрируя, что будет защищать ее до последней капли. Словно бы я шагнула в иной мир.

Я заняла столик в стороне от окна, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, и заказала кофе.

Я пила его и думала, что скоро кэб повезет меня обратно в отель, и Годфри лучше бы к тому времени разобраться со всеми своими скучными адвокатскими обязанностями… Когда со мной заговорил человек, сидящий за соседним столиком, я не сразу ответила. Да я и поняла не сразу, что он обращается именно ко мне!

Он произнес какую-то светскую банальность о погоде, я обернулась, чтобы ответить столь же банальной любезностью, но слова замерли, не успев сорваться с губ, потому что совсем рядом со мной сидел тот самый человек, который преследовал нас с Годфри накануне. Вдруг все страхи и тревоги вернулись и вцепились в душу с утроенной силой.

Мне хотелось спросить этого человека, что ему нужно, какую игру он ведет, потребовать оставить меня в покое, пригрозить позвать полисмена. На какой-то миг я даже подумала, что меня настиг тот самый сыщик, известный своим умением изменять внешность! Правда, я почти сразу же вспомнила, что сыщик был бы значительно выше ростом, и поэтому я лишь молча рассматривала этого неожиданного собеседника, отмечая, что он довольно молод, приятной наружности, судя по выговору –  не шотландец, а англичанин и, скорее всего, лондонец. Словно готовилась описывать его полисмену.

– Да, вероятно, –  холодно сказала я в ответ на его замечание о погоде, давая понять, что не настроена на беседы. Но он проигнорировал мой откровенный намек.

– Солнце. Мне кажется, я не видел его месяцами, –  сказал он и добавил, что прибыл в Абердин из Лондона, как я и догадалась. –  Как вам нравится Серебряный город?

– Мне незнакомо это название, –  ответила я.

– У Абердина несколько прозвищ, –  пояснил молодой человек. –  Мне больше всего по душе это.

Я вспоминала о граните фасадов, их сияние под солнечным светом и решила, что название «Серебряный город» подходит Абердину.

– Он очень красив, –  сказала я и мысленно обругала себя за безрассудство. Я вступала в игру с неизвестным противником не в первый раз. Вероятно, даже на том свете я сначала попробую сыграть.

– Простите мои манеры, –  словно уловив мои мысли, сказал мой собеседник. –  Я не представился. Меня зовут Джонатан Харкер.

Именно так и произошло наше знакомство. Я приняла его за агента, посланного найти меня.

Но тогда я снова замешкалась с ответом: люди, с которыми мне доводилось иметь дело в прошлом, старались избегать разговоров и не называли имен. Я представилась и подумала, как неуверенно прозвучало мое имя. С другой стороны, для меня было бы полезно, если его услышат соседи, ведь я намеревалась дать понять этому мистеру Харкеру, что мне известны его цели, и потребовать объяснений. Кем бы он ни был, напасть среди бела дня в этом ресторане он не рискнет…

Звякнул колокольчик, и дверь открылась, впуская нового посетителя –  энергичного широкоплечего мужчину лет пятидесяти. Он быстро огляделся и сразу направился к столику мистера Харкера.

– Как хорошо, что вы догадались спрятаться здесь от дождя, друг мой! –  радостно воскликнул он.

Дождя? Я повернула голову к окну и с изумлением поняла, что за столь недолгое время погода успела измениться, да еще и так сильно! За окном лил дождь, не слишком сильный, но прогуливаться было бы верхом неразумности. Кажется, мое удивление разделил и мистер Харкер.

– Ох уж эта английская погода! –  посетовал пожилой мужчина.

– Шотландская, профессор, –  поправил его молодой человек. –  Мы в Шотландии.

Но человек, которого он назвал профессором, лишь отмахнулся.

Заказав себе кофе, он сел напротив нас и представился:

– Я –  профессор Абрахам Ван Хельсинг, а с моим другом Джонатаном Харкером вы, полагаю, уже знакомы. Приношу свои извинения, кажется, я не вовремя вмешался в вашу беседу, молодые люди?

Мы переглянулись, и я мысленно поздравила себя с тем, что так и не успела высказаться –  кажется, я опять поддалась глупой и безосновательной панике, что чуть не привело к публичному позору.

– Итак, –  весело сказал профессор Ван Хельсинг, –  давайте поговорим о погоде. Признаться, когда мы прибыли в Абердин, мое сердце возликовало при виде здешнего ясного неба. После Лондона мне кажется, что я вернулся в мир из царства туманов древних верований. Nibelheim hier. Durch bleiche Nebel was blitzen dort feurige Funken… –  произнес он с неожиданной задумчивостью.

Я сразу узнала эту цитату. «Здесь Нибельхейм, в тумане бледном сверкают огненные искры…» Опера «Золото Рейна», я слушала ее в Венеции.

– А мне посчастливилось побывать на премьере, –  сказал профессор, когда я упомянула об этом. –  И с тех пор мне никак не удается послушать ее снова…

Ему подали кофе –  густой и крепкий, с ошеломляющим ароматом, буквально призывающий заказать сразу же и вторую чашку, как и поступил Джонатан Харкер, изучив жалкие остатки своего заказа. Я, подумав немного, присоединилась к ним в выборе.

Профессор Ван Хельсинг тем временем рассказывал, что прибыл в город по приглашению друга и коллеги, ныне преподающего в Абердинском университете, для консультаций по поводу недавних раскопок курганов.

– Вы тоже ученый, мистер Харкер? –  спросила я, когда профессор сделал паузу в своем рассказе и обратился за дополнительной порцией вдохновения к своей чашке.

– Нет, –  ответил тот смущенно. –  Я юрист.

– И это прискорбно! –  Ван Хельсинг допил кофе и вернулся в беседу. –  Я уже давно говорю вам, друг мой, что вы растрачиваете свой талант! У вас незаурядные способности исследователя!

– Которые весьма помогают мне в нынешней работе, –  парировал мистер Харкер. –  Скажите, миссис Нортон, ваш супруг –  случайно не Годфри Чарльз Нортон, эсквайр?

– Да, это именно он, –  кивнула я. –  Вы с ним знакомы?

– Увы, не лично, –  вздохнул тот. –  Но я знаком с его делами и