Отпив еще глоток виски, он махнул рукой.

– Волей судьбы мы оказались по одну сторону, я прислушиваюсь к вам, потому что Август назвал вас своим другом, как и Абрахама Ван Хельсинга, и это многое значит. Поэтому я дам вам один совет, а вы, надеюсь, донесете мои слова до своего компаньона.

Джонатан вежливо поднял бровь. Дракула поставил недопитый бокал на столик и встал на ноги.

– Я ценю вашу заботу об Ауреле и обо мне, –  саркастически произнес он. –  Господин Ван Хельсинг –  человек с богатым опытом, что, увы, может сослужить и дурную службу, дав ложное чувство уверенности. Поэтому я скажу откровенно, что ни вы, ни профессор, ни ваш французский помощник –  никто из вас мне не ровня. Я жду весточки от Дориана Грея, и, как только он пригласит меня войти, а ему непременно придется сделать это, я войду, и лучше не вставайте у меня на пути.

– Я бы сказал, что также ценю и вашу заботу о нашей безопасности, –  в тон графу отозвался Джонатан. –  Тем не менее мне придется все же предостеречь вас. Грей подготовится к вашему визиту, у него есть опасные знания и опытные помощники.

Вампир расхохотался.

– Я видел этих помощников, не считая пса, –  они сопровождали его на встречу. Временами подобные… кхм… охотники беспокоят порядочных носферату в Трансильвании. Они считают, что, вооружившись осиновыми колами, святой водой и кое-какими простейшими магическими приемами, смогут что-то противопоставить нам.

– Два года назад, когда мы второй раз встретились у вашего замка… –  Джонатан умолк, собираясь с мыслями. –  Давно хотел спросить вас, вы ведь починили ворота, которые мы взорвали?

Дракула полыхнул глазами.

– Вам повезло, и не более того. Сначала я хотел немного развлечься. А потом к нам присоединился Август и смешал все планы.

Джонатан не сразу ответил. Он приложил немало усилий, чтобы изгнать эмоции, связанные с теми событиями. Не воспоминания –  это в любом случае было бы невозможно, –  а то, что разрывало его на части первые недели после возвращения из Трансильвании. Постепенно он научился отстраняться и вспоминать о прошедшем спокойно, а временами даже с улыбкой. Воистину, разум –  величайший защитник хрупкой человеческой души, а время сглаживает даже самые болезненные переживания. Но иногда в этой стене возникала брешь, и тогда перед мысленным взором вставала извилистая дорога среди заснеженного леса, по которой они мчались так стремительно, что стволы вековых деревьев сливались в сплошную темную полосу. Он вспоминал пылающее закатное небо, каменные осколки, разбросанные взрывом, –  они не пожалели динамита –  и летящие в воздухе капли крови. Вампир улыбался им как старым друзьям, а не смертельным противникам, но никто не мог подойти ближе, потому что путь преграждала женская фигурка.

Иногда Джонатану казалось, что лучше было бы погибнуть вместе с Квинси Моррисом, чем выжить и до конца своих дней помнить огромные темные глаза Мины, ее беззвучную мольбу: «Прости меня, прости, прости, прости…» и свое поражение. Он опустил оружие, отвернулся, ожидая последнего удара, –  и встретился взглядом со вторым вампиром, графом Августом фон Виттельбурхартштауфеном…

Чтобы вернуть самообладание, понадобилась целая секунда, но Дракула был слишком увлечен планами возмездия, чтобы обратить внимание на заминку в разговоре.

– Я хорошо запомнил свою ошибку и не повторю ее с Греем, –  уверенно говорил граф.

– Как я понимаю, –  Джонатан прислонился к стене и ядовито усмехнулся, –  вы не намерены больше ждать и играть. Предпочитаете сразу ворваться в особняк, перебить всех домочадцев, осквернить их трупы и поджечь развалины?

– Мне нравится ход ваших мыслей! –  Вампир одобрительно прищелкнул пальцами. –  Жаль, что вы так поздно родились, лет сто пятьдесят назад из вас бы вышел толк!

– Я польщен, –  холодно ответил адвокат. –  Вы уже второй, кто пророчит мне успешную новую карьеру.

Дракула склонил голову, намереваясь продолжить мысль, но, когда он открыл рот, слова оказались иными.

– К дому приближается человек, –  сказал он. –  Не думаю, что он знает обо мне, иначе я бы давно услышал его страх. Полагаю, это посланник Грея. Жаль, я рассчитывал, что он пришлет оборотня. Тогда я мог бы его убить. –  Вампир поманил Джонатана за собой. Вдвоем они направились в прихожую.

Стук раздался через пару минут, бледный дворецкий поспешил к двери, но граф остановил его жестом.

– Вон отсюда. Я сам.

Джонатан встал у стены рядом с входом –  так, чтобы гость его не заметил. Дракула картинно распахнул двери, впуская в прихожую порыв пронизывающего ветра и несколько снежинок.

– У меня послание от мистера Дориана Грея для графа Дракулы, –  с трудом шевеля побелевшими от холода губами, произнес стоящий на пороге человек. Носферату «поощрил» его хищной улыбкой. –  Господин Грей сказал: завтра, у него дома. За два часа до полудня.

Ничем не выдав своего знакомства с правилами хорошего тона, Дракула захлопнул дверь и со счастливой улыбкой обернулся к Джонатану.

– Наконец-то, –  воодушевленно произнес он. –  Я смогу прикончить и этого проклятого пса, и его хозяина, и всех, кто будет с ними!

Глава 9. Медовый месяц Ирен Адлер

Вернувшись в особняк после встречи с Джонатаном Харкером, Ирен почувствовала головную боль –  кровь билась в висках, дурнота накатывала волнами. Она поднялась в комнатушку, которую делила с Джейн, разделась и легла в кровать в надежде, что боль скоро отступит. Несколько часов она мучилась, ворочаясь с боку на бок, пытаясь удобнее пристроить голову на плоской и твердой подушке, потом сон без сновидений сморил ее.

Пробуждение было резким и внезапным. Она открыла глаза и села: голова больше не болела, но и сна тоже не было. Накинув на плечи шаль, Ирен выскользнула в коридор. На половине прислуги было тихо и темно. Передвигаясь почти на ощупь, она пробралась на кухню, налила стакан молока и села за массивный стол. Сквозь небольшое окно лился лунный свет, ложась на выскобленный пол мутными белесыми полосами. До рассвета оставалось еще несколько часов…

Ирен размышляла над тем, что рассказал ей Джонатан, а больше –  над тем, о чем он умолчал. Мистер Дориан Грей, несомненно, скрывал многое, он был опасен. Даже более опасен, чем граф, поскольку от носферату знаешь, что ожидать, а от изнеженного аристократа –  нет. Решительно поднявшись, она ополоснула стакан и убрала его. Утром она поговорит с Эриком, и они вместе осмотрят дом. А сейчас нужно хорошенько выспаться.

Вернувшись, Ирен закрыла за собой дверь комнаты, потянула за край шали, как вдруг Джейн, мирно сопевшая под серым одеялом, завозилась, коротко застонала и села.

Ее широко распахнутые глаза не выражали