ничего, голова в ночном чепце была запрокинута назад. Ирен застыла, с оторопью наблюдая, как девушка поднялась и прошествовала к двери на негнущихся босых ногах.

– Дже… Джейн? –  окликнула ее Ирен, и вдруг ее осенила догадка. Маленькая горничная ответила на зов носферату! Граф был голоден, а может, хотел развлечься.

Ирен схватила Джейн за руку и чуть не отдернула –  такой ледяной была ладонь. Прикосновение разбудило девушку, она вздрогнула и заморгала.

– Мэри, что случилось? –  пролепетала она. –  Где это я? Что…

– Думаю, голубушка, ты просто утомилась за день, –  ласково сказала Ирен, помогая Джейн вернуться в кровать. –  Тогда усталость не отпускает даже во сне. Ложись, тебе нужно уснуть.

– Да, –  покорно кивнула горничная, позволяя укрыть себя одеялом до подбородка. –  Работы было очень много. Посиди со мной, Мэри, –  попросила она и в то же мгновение провалилась в сон.

Минуты две Ирен сидела на краешке постели, вслушиваясь в дыхание подруги, затем снова накинула шаль и вышла.

Граф сидел в кресле, закинув ногу на ногу, с книгой на подлокотнике. На лице, когда он слегка повернул голову в сторону открывшейся двери, появилось выражение легкой досады, сразу же переросшее в потрясение.

– Как прикажете это понимать? –  холодно спросила Ирен. –  Мне казалось, обед вам доставляет слуга мистера Грея.

– Мисс Адлер. –  Аурель старался не встречаться с ней взглядом. –  Я… Мне очень жаль. Я… решил утолить голод сейчас, чтобы позднее… чтобы эта собака снова не привела вас!

Объяснение выглядело смехотворным, но Ирен поверила.

– Простите, я опять чуть все не испортил, –  вздохнул Аурель. –  Но почему вы здесь?

– Бессонница, –  сказала Ирен, присаживаясь в предложенное графом кресло напротив него. –  И, кстати, Аурель, коль скоро я здесь, мне надо спросить у вас кое-что. –  Юноша сделал приглашающий жест. –  Я встречалась сегодня с мистером Харкером, и он рассказал много интересного о мистере Грее.

– Да, мистер Грей поистине интересная личность, –  с сарказмом заметил граф.

– Вы так и не знаете, для чего он пленил вас? –  спросила Ирен. Граф качнул головой. –  А много ли вы сами знаете о мистере Грее?

– Боюсь, крайне мало. Только ощущения, отголоски эмоций. Ранее он казался мне весьма достойным представителем вашего вида…

– А сейчас? Что вы думаете о нем сейчас?

– Встречаясь с мистером Греем всего раз в несколько дней, –  сказал граф, покачивая носком туфли, –  я не задумывался о тех противоречиях, которые уловил своим чутьем. Я не хвалюсь способностями, мисс А… Ирен. Это часть моей натуры.

– Я понимаю.

– Теперь я живу с ним под одной крышей. И… клянусь небом! Как странно, что вы спросили об этом! Теперь я могу сказать… Мистер Грей не тот, за кого себя выдает.

Ирен удивленно вскинула брови.

– Не могу вам объяснить, –  сокрушенно вздохнул граф. –  Вот если бы вы могли ощущать то же, что я!..

– Это очень важно, Аурель, –  проникновенно сказала Ирен. –  Постарайтесь найти нужные слова.

– Да еще и на английском! –  вздохнул граф, на этот раз притворно. –  Я постараюсь. Мистер Грей… Тень кого-то иного. Чье-то отражение. Он как…

– …Портрет самого себя, –  прошептала Ирен.

Аурель поднялся и в мгновение ока оказался возле буфета. Еще мгновение –  и перед Ирен возник бокал.

– Любимое вино моего дяди, –  отрекомендовал граф. –  Выпейте, вы вся дрожите.

Ирен покорно сделала глоток. Токайское, превосходный букет.

– Вы давно знакомы с мистером Харкером? –  спросил тем временем граф. –  Кажется, вы упоминали, что он ваш друг. –  В его голосе промелькнули некие нотки, весьма похожие на ревность.

– Это долгая история, –  ответила Ирен, против воли улыбнувшись.

– Коль скоро у вас бессонница… –  протянул ее собеседник. –  Право слово, мне так интересно…

Ирен долго молчала. Воспоминания, так тщательно запрятанные в недра души, словно ждали этой минуты –  и зароились перед ее внутренним взором, загалдели разом. Замелькали события: чудесный коттедж, который она сняла, музыкальный салон миссис Ларкин, ноты, платья, Гайд-парк, то маленькое французское кафе в Галерее…

– Полтора года назад, –  сказала Ирен, обратив свой взор в прошлое, –  я вышла замуж. Мы познакомились в музыкальном салоне, я пела, помнится, что-то из Оффенбаха и вдруг поймала на себе восхищенный взгляд. Женщины чувствуют такие взгляды даже спиной. Конечно, это был не первый раз в моей жизни, но я почувствовала в этом взгляде что-то еще. Что-то особенное. Нас представили друг другу. Я попала под его обаяние, влюбилась, потеряла голову… Забылась настолько, что закрывала глаза на странные и досадные мелочи…

Завершив карьеру певицы, видите ли, я испытывала некую душевную пустоту. Раньше вся моя жизнь была посвящена музыке, театру, публике, и вот всего этого больше нет. Поэтому я поспешила заполнить освободившееся место новыми чувствами. Любовь показалась мне подходящим вариантом.

Его звали Годфри Нортон. Преуспевающий юрист, джентльмен, обеспеченный, красивый той мужественной красотой, от которой дамы часто теряют голову. У нас был короткий роман, который окончился помолвкой, а затем церемонией в маленькой церквушке в каком-то лондонском переулке. Тогда мне не казалось это странным… точнее, странным настолько, чтобы задавать вопросы. Годфри сделал все, чтобы подробности наших отношений оставались в тайне. У меня в Лондоне нет родственников или близких друзей, никого из тех, кому положено присутствовать на свадьбе. Нашим свидетелем стал почти случайный человек… Я слышала, он погиб не так давно где-то в Швейцарии… После церемонии Годфри сразу увез меня из Лондона –  он предложил провести медовый месяц в Шотландии. Мне показалось это весьма романтичным.

Вы бывали в Шотландии, Аурель? Я тоже никогда там не была. Мы приехали в Абердин, удивительной красоты город. Идиллия была полной. Целых три дня…

* * *

Я очень хорошо помню прекрасное начало последнего дня своего супружеского счастья. Помню, как проснулась очень рано, как задела краем рукава стоящие на туалетном столике безделушки и обеспокоилась, что шум разбудит мужа. А потом поняла, что Годфри, чей сон я так оберегала, встал еще раньше, в свою очередь позаботившись о том, чтобы не разбудить меня. Признаюсь, это меня сперва раздосадовало, ведь я так таилась, но сразу же я ощутила тепло его заботы обо мне. Я была тогда очень счастлива.

Когда мы прибыли, город показался мне тусклым и холодным. Серые улицы, серые гранитные стены, я помню, как куталась в пальто и накидку и пыталась изо всех сил отогнать неприятные мысли. Годфри предложил мне уехать после свадьбы в Шотландию, он говорил, что на французской Ривьере или в горах Швейцарии вероятность встретить кого-то знакомого не меньше, чем в центре Лондона, а ему хочется провести время лишь со мной и как можно дальше от всех возможных светских обязательств. И