решила снова прогуляться по замку. Путь пролегал мимо бильярдной, где, разумеется, и обнаружились хозяин замка и мой муж. Я не стала заходить в комнату, но задержалась у открытой двери, где они не могли меня заметить. Годфри отлично играл, но тогда друг поймал его на ошибке и с торжествующим видом отправил отдыхать в кресло. Вы никогда не видели, как опытный игрок готовится к удару? О, это целое представление: Джон обежал стол несколько раз, разглядывая шары под разными углами, потом намелил кий, прицелился, вновь отскочил в сторону и снова потянулся за мелком. Со стороны его движения выглядели весьма комично. Наконец, казалось, Джон решился на удар –  и вновь произошла заминка, пока он демонстративно засучивал рукава. Мне осталось только посочувствовать мужу и пожелать ему терпения. Склонившись, Джон вытянул руку и уперся пальцами в сукно, готовя импровизированный мост для кия, и я увидела его запястье, украшенное сплетением темных линий татуировки. Такой же узор был и на руках Годфри.

В прошлом это меня очень удивляло, я не понимала, как подобному может быть место на коже светского джентльмена. «Юношеская глупость», –  небрежно пояснил Годфри, быстро прикрывая запястья. Мне хотелось расспросить мужа подробнее, но он всегда виртуозно уходил от ответа. Поэтому я даже обрадовалась, увидев точно такой же рисунок на запястье Джона: я решила позже поговорить с ним в надежде, что болтливый шотландец окажется откровеннее.

Во время ужина –  чинного, со всеми приличествующими переменами блюд и лакеями, выстроившимися вдоль стен, подобно гвардейцам на смотре войск, –  все получали искреннее удовольствие от общения, обмениваясь шутками и вспоминая различные забавные истории из прошлого. Но к концу трапезы я почувствовала себя странно и, сославшись на сильную усталость, покинула гостей. Я заснула, моментально провалившись в серую мглу, едва голова коснулась подушки.

Но мой сон был недолог –  вскоре я проснулась от холода, лежа на каменной плите среди полуразрушенных колонн так заинтересовавшего меня днем святилища.

Я попробовала пошевелиться, и сразу же накатило страшное головокружение и дурнота. Не было сил даже глубоко вздохнуть, не говоря уж о том, чтобы избавиться от веревок, стягивающих руки, –  я была привязана не слишком крепко и могла бы попробовать освободиться, но, увы, не сейчас. Сейчас это с таким же успехом могли бы быть стальные кандалы. Где Годфри? Что произошло? Что со мной будет? Слезы подступили к горлу, мне стоило больших усилий их сдержать.

Ночной мрак в святилище рассеивал огонь факелов, закрепленных на колоннах. Пламя полыхало и в центре площадки, рядом с плитой, к которой меня привязали, но совсем не согревало.

Зазвучала музыка –  протяжные звуки, сплетающиеся с человеческими голосами в странной мучительной мелодии. Я поняла, что различаю отдельные слова: пели на чудовищно искаженном, но все же узнаваемом варианте латыни. «Тебе, Владыка… даруем… тебя… призываем…» Слова повторялись и повторялись, отзываясь болью в голове.

С трудом повернувшись, я увидела, как между колоннами проступают человеческие силуэты. Через несколько минут меня окружили. Семеро человек в длинных расшитых балахонах, с лицами, закрытыми капюшонами, медленно воздели руки надо мной –  совершенно беспомощной их жертвой. Запястья всех покрывали уже знакомые вытатуированные символы.

Незнакомцы медленно обходили меня, выкрикивая слова, которые никак не удавалось соединить в осмысленное целое, то воздевая руки к небу, то поворачиваясь спиной. Это длилось так долго, что даже мой страх притупился. Наконец все замерли, и самый высокий выступил вперед. В его руке сверкнуло лезвие кинжала, которым он провел по моей щеке, невесомо, почти неощутимо, но я замерла в ужасе. Следующим резким взмахом он рассек ткань ночной рубашки. Затем, склонившись надо мной, он коснулся открытой кожи острием кинжала и чуть надавил. Выступила капля крови, но я почти не почувствовала боли.

И все же самым ужасным было то, что я рассмотрела под капюшоном этого человека. Его лицо –  лицо моего мужа.

– Годфри, Годфри! –  закричала я. –  Что ты делаешь?!

Он отстранился и спокойно накрыл мои губы ладонью.

– Тебе оказана великая честь! –  властно сказал он. –  Очень скоро ты встретишься с нашим Владыкой.

Двумя руками он откинул капюшон на спину, открывая ночному небу непокрытую голову. Все последовали его примеру –  и я узнала Джона Комина и его друзей, с которыми мы ужинали. Ловушка, которую я все время ждала, не была моей фантазией. Но настигли меня не месть оскорбленного короля и не желание поквитаться обманутого сыщика. Меня предал самый близкий и любимый человек.

– Приди, Владыка! –  призвали семеро голосов.

В святилище потек туман, белесые клубы быстро наполняли пространство, поднимаясь все выше. Вновь зазвучала музыка, голоса становились громче в их чудовищном призыве. Черные линии татуировок меняли цвет, наливаясь кроваво-красным свечением. Это было чудовищным сном или предсмертным бредом. А может быть, подумалось мне, я уже умерла, сама не заметив этого, и сейчас присоединялась к сонмам бестелесных теней, блуждающих в Нибельхейме…

Наконец в мелодию ворвался глухой удар барабана. Все смолкли и почтительно расступились, открывая путь чему-то незримому, приближающемуся из-за пределов святилища.

В наступившей тишине я слышала, как разбиваются под обрывом волны. С тихим шипением погасли факелы, но на высоту человеческого роста взметнулось пламя в центре храма –  единственном месте, свободном от тумана. Нечто темное и бесформенное, как сгустившийся ночной мрак, медленно поднялось над краем обрыва.

– Владыка! –  воскликнули жрецы, падая на колени.

Масса жутких щупалец проползла по полу и остановилась рядом со мной. Покрытый отвратительными присосками отросток коснулся моей босой ноги, и я поняла, что на самом деле у меня еще остались силы –  на крик ужаса.

Годфри Нортон протянул руку.

– Вот моя жертва, –  глухо крикнул он, указывая на меня.

В тот же миг его рука обагрилась кровью, когда чей-то меткий выстрел перебил кость.

Одно безумие сменилось другим: в святилище ворвались два человека с револьверами, немедленно открыв огонь. Ужасные фигуры в балахонах закричали, кто-то попытался броситься в бой –  и сразу же отлетел прочь от умелого и сильного удара. За колоннами раздался собачий лай и послышался топот ног. Затем в окружающую какофонию вонзился свист полицейских свистков.

– Трусы! –  Годфри в ярости взмахнул раненой рукой. Сорвавшиеся с нее капли ярко вспыхнули, словно масло, попавшее в огонь. В тот же миг щупальце обвилось вокруг талии моего мужа. Какое-то мгновение он с недоумением смотрел сначала на меня, потом перевел взгляд на своего ужасного Владыку. Извернувшись, он попытался освободиться, но все напрасно –  чудовище держало его крепко. Второе щупальце обхватило его плечи –  и масса начала удаляться. Лишь тогда он закричал…

Я