почувствовала, как слабеют стягивающие меня веревки –  кто-то разрезал узлы, потом поднял меня, и я услышала, как мужской голос приказал:

– Унесите ее прочь, Джонатан.

Затем я потеряла сознание.

Очнувшись в очередной раз, я не торопилась открывать глаза, опасаясь того, что увижу. Может быть, жуткая каменная плита, семеро в балахонах и чудовищная каракатица мне всего лишь приснились и болезненное воображение вплело в этот кошмарный сон даже Годфри. А может, привиделось спасение?

Вдруг в ноздри ударил едкий запах, сразу проникающий в голову, я инстинктивно отмахнулась, кажется, задев кого-то, и открыла глаза. Я лежала на узкой кровати, заботливо накрытая одеялом, а рядом на стуле сидел седовласый джентльмен, которого я сразу же узнала. Профессор Ван Хельсинг.

– Вы очнулись, сударыня, –  улыбнулся он и отложил издающую резкий запах ватку на блюдце. На столе темнел небольшой стеклянный пузырек с плотно притертой пробкой. –  Позвольте мне проверить пульс.

Безропотно я протянула ему руку, а когда профессор остался удовлетворен результатами, попыталась сесть на кровати. Ван Хельсинг помог устроиться поудобнее, взбил подушки и подоткнул их мне под спину.

– Где я?

– В гостинице «Каштановый трон». Мы с моим другом принесли вас сюда. Как вы себя чувствуете? Мне не нравится, что вы провели много времени на открытом холодном воздухе.

– Мне не было холодно, –  ответила я. –  Только в самом начале, а затем, кажется, плита нагрелась… Плита. Боже мой. –  Я заплакала, уткнувшись лицом в одеяло. Ван Хельсинг сел рядом и приобнял меня, поддерживая за плечи, и я была благодарна ему за это.

Раздался тихий стук. Ван Хельсинг подал мне платок и поднялся, чтобы открыть дверь. Я быстро вытерла слезы, взглянула в зеркало на стене, пришла к выводу, что выгляжу ужасно, и черт с ним.

Профессор вернулся вместе с помощником, я вспомнила, как зовут этого молодого человека: Джонатан Харкер. Заметив меня, он округлил глаза и мгновенно отвел взгляд в сторону. Ван Хельсинг, фыркнув, забрал у него какой-то сверток и отдал мне, а сам кивнул Джонатану, и они оба скрылись в соседней комнатке.

В свертке оказалась моя одежда, а через минуту в комнату заглянула девушка в платье служанки, чтобы помочь мне одеться и причесаться. Потом она поинтересовалась, что будет угодно на завтрак. Кухня гостиницы не похвасталась бы изысками для гурманов, но сейчас это не имело особого значения.

Когда служанка принесла нам завтрак и ушла, в комнату заглянули Ван Хельсинг и Харкер. На этот раз я уже выглядела приличествующим образом, поэтому они охотно присоединились ко мне за трапезой.

– Расскажите нашей гостье, что узнали, Джонатан, –  попросил профессор, орудуя ножом и вилкой –  подобные ночные приключения на свежем воздухе, как он сам потом признался, всегда будили в нем зверский аппетит.

– Как и следовало ожидать, детального расследования не будет, –  сказал мистер Харкер. –  Обстоятельства трагедии были столь ужасны, а участвующие в ней преступники принадлежали к столь знатным родам, что здешняя полиция не слишком горит желанием докапываться до истины. Они арестовали Джона Комина и его приятелей, бедняга охотно говорит, но то, что он рассказывает, приведет их разве что в клинику для душевнобольных.

– А мой муж? –  спросила я.

– Его тело нашли в море совсем недалеко от берега. –  Джонатан Харкер также помедлил, прежде чем ответить. –  Полиция решила, что он сорвался ночью со скалы, и благоразумно не стала расследовать дальше.

– Почему он это сделал? –  Я снова почувствовала, как в глазах собираются слезы. –  За что он так поступил со мной?

– Миссис Нортон… –  Ван Хельсинг накрыл мою руку своей и замолчал, собираясь с мыслями. –  Миссис Нортон, мне больно об этом говорить, но ваш покойный супруг был демонопоклонником, жестоким, коварным и невероятно опасным. Он избрал вас, чтобы принести в жертву своему господину.

– Но это просто сумасшествие! –  воскликнула я. –  Мы стоим на пороге двадцатого столетия, а вы так спокойно рассуждаете о демонах, словно бы они существуют?

Профессор Ван Хельсинг раскрыл рот, чтобы ответить, но вмешался мистер Харкер.

– Миссис Нортон, –  сказал он мне, –  то, что с вами произошло, не сон и не бред. Вы в здравом рассудке. Вам случилось заглянуть за край той завесы, которая отделяет мир людей от иного мира, полного жутких существ. Многие проживают свою жизнь до конца, не зная о нем, но он реален.

В его голосе было что-то, заставляющее к нему прислушиваться. Я снова вспомнила кошмар прошлой ночи, с трудом сдерживая эмоции. Когда-то я читала о темных культах, родившихся в далеких варварских странах, и о том, что некоторые из них распространились по всему миру, достигли даже берегов Британии, и их служители собирали паству среди богатых и знатных людей. И даже если мой муж и его друзья сошли с ума, в святилище, кроме безумных верующих, было еще что-то. То, что поднялось из моря и коснулось меня, а затем забрало Годфри. То, чему нет разумного объяснения.

Профессор Ван Хельсинг кашлянул, привлекая наше внимание, и снова заговорил:

– Когда мы поняли, что планирует ваш супруг, то начали следить за ним… Кажется, не слишком умело. Mea culpa[7]. Вы нас заметили, и мы с моим другом решили рискнуть и заговорить с вами, чтобы узнать, известно ли вам что-либо. Мы постоянно были рядом, но все же с трудом успели предотвратить жертвоприношение. По моим расчетам, –  он смутился, –  оно должно было состояться завтра, и мы намеревались проникнуть в замок. Планы пришлось менять на ходу.

– Должно быть, он решил поторопиться, когда узнал, что я хочу осмотреть святилище. Но как вы догадались о его замыслах?

– Я заметил у него кольцо верховного жреца культа, –  сказал Джонатан. –  Когда мы с вами беседовали в прошлый раз, я сказал, что незнаком лично с Годфри Нортоном, –  простите мне этот обман. Я знал его –  разумеется, не близко, но я присутствовал на некоторых его судебных процессах, был членом того же клуба. И потратил несколько дней, чтобы понять, отчего символы на его перстне вызывают во мне такое омерзение.

– А татуировки? Эти ужасные рисунки на руках? Они были у Годфри, у Джона… они светились!

– Это часть магического обряда, –  пояснил Джонатан, –  в основном, для защиты.

– …Которая мало помогает, если противник вооружен обычной винтовкой, –  тихо добавил профессор. –  Джон Комин действительно был другом вашего мужа по университету, как и остальные. Именно в студенческие годы несколько молодых людей из знатных семейств увлеклись черной магией… Ритуал, который мы прервали, должен был наделить их великой силой и властью над миром –  в обмен на вас.

– Как и следовало ожидать, –