Джонатан, и Ван Хельсинг ободряюще похлопал друга по плечу: «До суда мы вряд ли дойдем. То есть доживем».

В конце концов, это было всего лишь очередной опасной авантюрой. По сравнению с вторжением в замок графа Дракулы –  так и вовсе легкой прогулкой.

И все планы пришлось спешно менять, включая в них новую и непредсказуемую фигуру.

– Как эта… вещь действует? –  отстраненно поинтересовался Джонатан.

Ван Хельсинг забрал медальон и вернул его в карман, поморщившись от прикосновения.

– Достаточно просто принести его в дом, и воздействие амулета должно ослабить чары сдерживания. Граф Дракула потребует гарантий безопасности для родственника, прежде чем разыграть свою карту, а Грею придется некоторое время выполнять его требования. –  Зарядив револьвер, он щелкнул барабаном, взвесил оружие в руке и спрятал в карман. –  Это наш шанс, Джонатан, возможно единственный. Дракула ясно дал понять, что даже не рассматривает нас в качестве союзников и будет действовать по собственному усмотрению. Значит, нам придется позволить ему отвлечь внимание от нашего визита.

Против воли Джонатан улыбнулся.

– Вы готовы?

– Да. –  Джонатан встал. –  Грей отпустил всю прислугу сегодня утром. Эрик сообщил, что в доме остались только охотники…

– Я понимаю, что вас тревожит, –  сказал Ван Хельсинг, внимательно глядя в глаза молодому человеку. –  Но сейчас у нас уже нет выбора. Мы должны идти и сделать то, что должны.

– Нет, вы не понимаете! –  с неожиданной горячностью в голосе возразил адвокат. –  Я не смог попасть в дом Грея вчера вечером, оставил мисс Адлер записку, просил ее покинуть особняк как можно скорее. Вас не было здесь, но, к счастью, заглянул Эрик, и я попросил его позаботиться о мисс Адлер… По его словам, она все еще у Грея. Почему он не помог ей уйти?

– У него наверняка были на то причины, –  спокойно сказал Ван Хельсинг. –  Или обстоятельства, которые он не мог преодолеть на тот момент. Не поддавайтесь эмоциям, Джонатан. Не сейчас. Нам понадобятся абсолютная рассудочность и спокойствие, в противном случае мы погибнем все.

В прихожей, уже застегнув пуговицы пальто, профессор вдруг торжественно протянул другу свою трость.

– Мне прислали ее сегодня утром, –  с гордостью сказал он. –  Это именно то, чего мне недоставало в гардеробе.

– Опасаетесь, что Грея оскорбят не соответствующие моде костюмы грабителей? –  Джонатан взял трость и с интересом повертел в руках. –  Кажется, осина?

– Именно.

Пальцы скользнули по гладкой полированной поверхности, коснулись набалдашника. Уверенным движением Джонатан снял его и с понимающей усмешкой изучил заостренный конец.

– Думаете, она пригодится? –  спросил он, возвращая трость владельцу.

– Интуиция подсказывает, что лучше захватить эту вещицу с собой, –  махнул рукой профессор и снова накрыл осиновый кол набалдашником. –  Идемте, друг мой. У нас мало времени.

Дориан Грей коснулся пальцем узла шейного платка –  отражение послушно повторило его движения.

Зеркала одновременно привлекали и отталкивали его. Они помогали подобрать идеальное сочетание оттенков и найти именно ту деталь, которая вновь заставит свет подражать изысканному вкусу Дориана Грея. Но иногда в самом разгаре этого сложного занятия он останавливался, замирал и приближал лицо к холодной стеклянной поверхности, внимательно, миллиметр за миллиметром, изучая собственную внешность, пока перед глазами не начинали плясать цветные пятна, из которых складывались гротескные картины. Воображение вырывалось из-под контроля разума, и Грей будто наяву видел, как бледнеет, желтеет и высыхает его нежная упругая кожа, как пробегают по ней морщины и их становится все больше, как блекнут яркие глаза, обвисают веки, как седеют и редеют его великолепные золотые волосы –  и как всего за один шаг молодость в самом ее расцвете уступает место дряхлости. Тогда он отшатывался от зеркала и сжимал за спиной кулаки, борясь с желанием разбить стекляшку вдребезги.

Однажды, около двух лет назад, он не совладал с этим порывом –  и злосчастное видение разделилось, из каждого осколка на Грея смотрел отвратительный жестокий старик. Он приказал служанке убраться в комнате и пошел в кабинет, где взял со стола нож для разрезания бумаги и поднялся на третий этаж в бывшую классную комнату. Целый час он просидел перед портретом. Его мысли путались, словно кто-то чужой и жуткий шептал ему о невыносимости существования, о том, как чудовищный портрет поработил его душу. Грей сам не знал, что остановило тогда его руку, уже готовую нанести удар, но он снова спустился к себе, приказал подать новый костюм и через час уже вел светскую беседу за обедом у герцогини Монмаут. Чувства, подобные пережитым, больше никогда его не посещали.

Первое, что он сделает после обращения, –  уничтожит портрет.

Маленькая стрелка на часах приближалась к десяти. Ждать оставалось совсем недолго. Сегодня последний день, когда он смотрит в зеркало человеческими глазами и видит свой облик. Но некоторые говорят, что отражения останутся в глазах тех, чьи жизни он заберет, чтобы жить самому –  вечно.

Без четверти десять. Помощники заканчивали последние приготовления к визиту графа Дракулы. Вся прислуга получила выходной, о чем им сообщили сразу же после завтрака и тогда же запретили возвращаться в дом до заката. Некоторые радовались неожиданно появившемуся свободному времени, кто-то, наоборот, досадовал. Как бы там ни было, всего за полчаса в доме не осталось никого из непосвященных.

Грей остановился на лестнице, рассматривая сверху мраморные полы, устланные коврами. Наемники застыли в стороне, никто из них не заговаривал с ним первым. У этих угрюмых людей была своя цель, ради которой они прибыли в Лондон. Все боевые позиции были заняты, оружие готово, охотники ждали команды.

Осталось десять минут, сердце отчаянно колотилось, словно предчувствуя, что вскоре ему придется навсегда замолчать. Или же нет? Кто-то называл носферату ожившими мертвецами, но Николае яростно рычал и мотал головой. Проклятые порождения тьмы –  называл он их. Дьявольские твари, ненавистные свету солнца. Но не мертвецы, нет. Оборотни прекрасно чувствовали разницу между добычей и падалью. Обращение –  смерть для привычного мира, но рождение в ином. Другое тело, другой разум… новые способности.

Николае занял свое место, готовый броситься в бой по первому слову хозяина, а если тот не сможет его произнести –  верному псу хватит и его мысли.

Истекали последние минуты. Наконец большая стрелка замерла на двенадцати, и часы мелодично зазвенели. Грей сжал мраморные перила с такой силой, что его пальцы побелели. Последний удар –  за ним должен последовать стук в двери. Граф Дракула не станет опаздывать, ведь на кону жизнь его сына.

Отзвуки боя часов затухали в воздухе, который вдруг показался Грею непривычно вязким и тяжелым. Он сделал быстрый нервный вдох, схватил воздух и попытался