вот копала первый раз в жизни. Или вы думаете, что это для меня обыденное занятие? Впервые зелье варила сосудорасширяющее. Если вас интересуют конкретно порталы и выпадающие из них маги, то ничего подобного больше не происходило.

— А незнакомый кто появлялся?

«Да тут вся деревня незнакомая!» — чуть не заорала я, но вместо этого сказала:

— Из полуночников — нет, а полуденники вас вроде бы не интересуют…

— Потому что полуденники не бывают Странниками, а мы ищем именно его, — пояснил старший офицер и устало потёр лицо. — Ладно… Если что-то необычное заметите, обязательно сообщите. Странники крайне опасны, будьте осторожны.

Неужели особисты мне поверили?

Они ещё раз перепроверили крышу, а затем попрощались и ушли, а я осталась стоять у крыльца под дождём, провожая их взглядом и утирая заливающие глаза струйки дождя. Наконец-то всё сложилось так, как я хотела, и от неожиданного счастья наворачивались слёзы облегчения. Если бы не дикий холод, я бы так и осталась стоять, глядя вслед покидающим меня неприятностям.

Мокрую одежду я простирнула и развесила сушиться в бане. Набрала воды и поставила её греться, а затем смыла с себя ощущение беспомощности и ожидания подвоха.

Распаренная и чистая, вернулась в дом и застала там Эрера, уже растопившего печь, приготовившего рассветник и баюкающего переволновавшуюся Шельму на руках. Переодевшись в длинную зимнюю рубашку, надела шерстяные гольфы — после того, как продрогла под холодным дождём, захотелось одеться потеплее, несмотря на летнюю пору. Нужно всё же купить штаны, юбки носить я никогда не любила, а теперь к подолам ещё и Шельма цеплялась.

— Ты умничка, отлично справилась. Завидная выдержка, — похвалил Эрер, когда я вышла к столу.

Я широко улыбнулась, и настроение у меня оставалось прекрасным ровно до тех пор, пока Эрер не сказал:

— Теперь, когда ЭСБэшникам ты более не интересна, я могу уйти.

Кусок мяса застрял в горле, и я закашлялась, хотя чего-то подобного и стоило ожидать.

— А ты куда-то торопишься? — осторожно спросила я.

— Нет, просто не хочу быть обузой. Пока что я занимаюсь лишь проеданием твоих запасов и причинением неудобств.

— Это не так, — мягко запротестовала я. — Но если ты стремишься уйти как можно скорее, то насильно удерживать тебя никто не станет.

— Ну… не настолько стремлюсь, чтобы ринуться прямо в лёгкий дождичек за окном, — хмыкнул Эрер, и снаружи сначала сверкнуло, затем громыхнуло, а потом забарабанило с новой силой.

— Оставайся столько, сколько захочется. Но если не терпится уйти, то Луняша принесла карту, чтобы ты скопировал, можешь взять винтовку и деньги. Если получится — вернёшь. Если нет — я не обеднею, заработаю ещё.

На этом мы оба замолчали, а над столом всё же повисла странная, напряжённая неопределённость, пропитанная запахом лекарственных трав. В голове роились вопросы: когда он уйдёт? куда пойдёт? как перейдёт границу? не станет ли ему плохо по дороге?

Закончив с очень ранним рассветником или очень поздним ужином, я заварила травяной сбор и добавила в него ягод. Поставила большую кружку перед Эрером, а сама села на подоконник. Комната наполнилась кисло-сладким ароматом, и Эрер сделал несколько глубоких вдохов, с наслаждением втягивая носом вьющийся над кружкой пар.

Снаружи ветер бросал на стекло капли воды, и их рваный танец почему-то умиротворял. Эрер погасил свет и устроился напротив, положив себе на колени мои стопы, осторожно гладя щиколотки.

— Я очень благодарен за всё. За спасение моей жизни, за еду, за доброту. Ты — удивительная девушка.

— Спасибо. Ты тоже был добр ко мне, хотя я ни о чём тебя не просила. Просто взял и привёз кучу всего — книги, продукты, посуду и ингредиенты для зелий.

— Думаю, я сделал это не просто так. Думаю, у меня была… причинка, — улыбнулся он, беря мои стопы в ладони и беззастенчиво стягивая с них плотные гольфы.

— Да? И какая?

— Думаю, я пытался произвести впечатление на понравившуюся девушку, — ответил он, плавно надавливая большими пальцами на подушечку стопы, отчего по телу прокатилась волна расслабляющего удовольствия.

— Вряд ли. Ты сам решил, что между нами ничего не будет.

Умелыми, сильными, но при этом восхитительно приятными движениями он принялся массировать сначала одну ногу, а потом другую. Я молчала, боясь спросить, что это значит. Стопы наливались теплом, а в теле растворялись тревога и усталость, замещаясь негой и ленивой истомой.

Пальцы Эрера скользнули чуть выше, к икрам, я следила за плавными движениями из-под опущенных ресниц и не знала, что делать — останавливать или поощрять.

— Почему ты часто ходишь по дому в одной рубашке? — низким полушёпотом спросил он, подбираясь к моим коленям.

— Пробовала ходить в двух — не очень удобно оказалось, — отшутилась я.

— Ты же понимаешь, насколько эротично и провокационно это выглядит?

— Ты ходил по дому в одном покрывале, и, если мне не изменяет память, я к тебе не приставала.

— А жаль, — едва слышно фыркнул он. — Я бы не стал сопротивляться и отказываться.

Эти слова отрезвили.

— Стал бы, если бы не потерял память, — глухо ответила я. — Ты уже отказывался.

— Вот как? — он выгнул бровь и вместо того, чтобы отпустить мои ноги, поставил одну себе на грудь, а вторую принялся целовать, начав со свода стопы и плавно продвигаясь всё выше.

Я растерялась, смущённая и заворожённая его действиями. Стопа в плену его ладоней уже горела от поцелуев, и я опустила вторую, скользнув подушечками пальцев по его груди и животу до самого паха. Замерла, ощутив под тканью возбуждение Эрера, а затем погладила подушечкой стопы. Он тут же накрыл её рукой и прижал теснее, требуя более агрессивной ласки.

Во мне вспыхнуло ответное желание, на этот раз ничего общего со скукой не имеющее. Я хотела именно Эрера — с его сумасшедшей улыбкой, мягкими кошачьими движениями и проницательным взглядом серо-зелёных глаз. Он плавно сместился и придвинулся ближе. Его ладони теперь скользили по моим бёдрам с внутренней стороны, доходили практически до самого края белья, но останавливались там и возвращались к коленям.

Инстинкты требовали податься навстречу, потереться о него всем телом и прижать к себе. Притяжение было настолько сильным, что закружилась голова. Хотелось поддаться ему, почувствовать вкус поцелуя и ни о чём не думать.

Ощутить Эрера на себе, в себе, для себя.

— Ты хочешь продолжения? — хрипло спросил