Публикуется с сокращениями по Собранию сочинений Е. Т. Гайдара768 (Т. 13. С. 663). Источник: ЦАОДМ. Ф. 8716. Оп. 1. Д. 138.

__________

Я хотел бы в первую очередь сосредоточить внимание на политических проблемах сегодняшней России, на причинах того радикального поворота, который произошел осенью 1998 года:

– на нашем отношении к новому правительству России и тому курсу, который оно проводит;

– на анализе наших собственных ошибок;

– на тех задачах, которые стоят перед партией ДВР в связи с созданием коалиции «Правое дело» и подготовкой к выборам;

– и, наконец, на стратегических задачах, которые должна будет решать наша партия вместе со своими единомышленниками. <…>

Стратегия нового века – европейский выбор России

Выборы 1999 года важнейшие для России. От того, как они пройдут, зависит многое в нашей стране. Сейчас мы погружены в текущие заботы – подготовку к выборам, противодействие повороту в экономической политике и т. д.

Вместе с тем все это не должно заслонять от нас стратегических проблем. Я напомню, что выборный цикл 1999–2000 годов сформирует те органы власти, с которыми Россия войдет в XXI век. И сегодня не думать о том, какова наша стратегическая линия в XXI веке, что мы предлагаем для России в XXI веке, было бы опрометчиво и неосмотрительно.

Вообще это была наша традиционная ошибка: мы очень много говорили о важных, существенных, но все-таки деталях. О том, как надо в машине устроить карбюратор и как его починить, а не о том, куда, собственно, на этой машине мы собираемся ехать. Мы слишком много говорили об инфляции и бюджетном дефиците и мало говорили о том, какое общество мы хотим создать в России в XXI веке.

Я убежден, что сегодня мы должны четко сформулировать свои представления и приоритеты по вопросу об этих важнейших стратегических ориентирах.

Советский Союз – последняя крупная империя, которая распалась в XX веке. До этого распались Английская и Французская. Распад империи всегда тяжел для общества, которое его переживает. И всегда есть соблазн поиграть на ностальгии по былому имперскому величию. Мы видели это во Франции. Мы видели это в Англии. Мы видим это сегодня в России.

Очень опасно, когда общество дает себя этим увлечь. Опасно, когда общество всерьез начинает думать о том, как же добиться того, чтобы снова стать империей, какие для этого нужно сделать ракеты, как нужно для этого отнять территорию у своих соседей, предъявить к ним территориальные претензии… Потому что это значит, что ностальгия, нормальная, безопасная, превращается в страшную, разрушительную силу политического безумия.

Когда Россия, для которой отношения с Украиной являются важнейшим приоритетом, отказывается подписать договор769 о дружбе и сотрудничестве с Украиной, отказывается признать границы Украины, это значит, что эта политика, бесконечно близорукая, становится реальной, серьезнейшей угрозой нашей стране.

Если вы вспомните риторику последнего времени в обсуждениях принципиальных, стратегических проблем, то увидите, как много сейчас игр на чувстве национального унижения, на чувстве ностальгии по временам, когда все нас боялись, потому что боялись наших танков, боялись нашей непредсказуемости. Как много попыток поиграть в противостояние миру, в союзы с малоприличными политическими режимами. Это страшный путь, очень опасный для России. Россия в объятиях Северной Кореи и Ирака в XXI веке, Россия, которая сама себя запугала и пытается противостоять всему наиболее демократическому, свободному, экономически развитому, сильному и богатому миру, – это страшная перспектива для нашей страны.

Иногда может сложиться впечатление, что есть широкий политический консенсус, что именно по этому пути Россия должна идти.

Я с этим категорически не согласен. И я думаю, что мы должны твердо и однозначно сказать, что у России есть принципиально другая альтернативная стратегия. Суть этой стратегии – отношения России и Европы, Европы новой, объединенной, демократической.

История отношений России и Европы, история борьбы лучших людей в России за европеизацию, за сближение с Европой – это во многом история последних трех столетий России. И здесь можно упомянуть хотя бы одного русского, юбилей которого мы будем отмечать в этом году. Мало можно назвать в России людей, более четко, однозначно и явно связанных с европейским выбором России, чем Александр Сергеевич Пушкин.

За эти века Россия интегрировала в себя лучшие достижения европейской культуры. Она оказалась отнюдь не только ученицей. Русская культура оказалась важнейшей частью европейской культуры. Вместе с тем на пути интеграции России в Европу стоял и такой важнейший фактор, как разделенность самой Европы. Ведь Европа до последнего времени была разделенной, а Россия была слишком большой, для того чтобы стать постоянным союзником или тем более вассалом любого европейского государства.

Но за это время на самом деле в Европе произошли фундаментальные изменения. Сегодня все великие нации с великой историей вместе активно работают над формированием единого демократического европейского дома, Европейского союза. Это важнейший для нас экономический полюс мира. Это наш крупнейший экономический партнер. Это регион, теснейшим образом связанный с нами культурно и политически, связанный с нами соображениями безопасности.

В этой связи я убежден, что линия на последовательную интеграцию России в европейские структуры, линия на выстраивание долгосрочных партнерских отношений с Европой – это стратегический выбор для России. Я подчеркну, что этот выбор носит практический и прагматический характер. Анализ экономических реформ последних лет показывает абсолютно однозначно, что именно те страны, которые твердо взяли курс на интеграцию в Европу, оказались способными наиболее эффективно решить проблемы постсоциалистического перехода, сформировать эффективную рыночную экономику и давно начать экономический рост. Именно там, где не было согласия по этой стратегии, экономическая политика оказалась гораздо более слабой, а результаты реформ разочаровывающими.

Второе. Этот выбор носит действительно стратегический характер, потому что он означает не только выбор внешнеполитических ориентиров и логики отношения к проблемам безопасности.

Это выбор стратегии денежной политики, финансовой политики, политики в сфере образования, права, социальных отношений, науки и культуры, формирования рыночных институтов и т. д.

И наконец, это человеческий выбор. Я очень хорошо знаю, чего хотят многие наши единомышленники. Они хотели бы жить в спокойной и процветающей Европе, только никуда не уезжать из России и говорить по-русски.

И я убежден, что точно так же, как это достижимо для Польши, для Чехии, для Венгрии, для той же Эстонии, которая входила в состав Советского Союза, это достижимо и для России.

Конечно, было бы безответственным авантюризмом сказать, что это краткосрочная легкая задача. России предстоит пройти очень серьезный путь (кстати говоря, путь с вполне понятными, конкретными вехами) – путь в Европу. России предстоит убедить мир и Европу в том числе, что она действительно способна стать демократической, рыночной, устойчивой и стабильной экономикой. России предстоит самой решить свои важнейшие вопросы, самой определиться. Но этот путь для нас, убежден, не закрыт. Выбор в данном случае зависит исключительно от нас. И тогда это будет выход не в исторический тупик, а это будет европейский выбор России, выбор пути в достойное будущее.

Экономический рост и человеческий фактор

__________

NB. Статья впервые опубликована в журнале «Вестник Европы»770. Текст публикуется по Собранию сочинений Е. Т. Гайдара771. В настоящем издании печатается с сокращениями.

Важная статья, в которой Гайдар описывает социальные проблемы ведущих стран Запада и России, показывает отличие важнейших демографических характеристик, связанных с драматическими особенностями пути нашей страны, «на длительной исторической дистанции». Здесь впервые сформулированы историко-социологические позиции автора, развитые в книге «Долгое время. Россия в мире: очерки экономической истории», изданной через два года772.

__________

Россия на дистанции двух веков

Если всерьез обсуждать проблемы долгосрочных перспектив России, имеет смысл проанализировать то, как страна развивалась не в течение последних