следующее: «Мы знаем немало случаев, когда к Шостаковичу, как к депутату Ленинградского Совета, обращались люди по самым различным поводам и он находил время и возможность оказать помощь советом и личным участием. Общественная работа Шостаковича, контакт с народными массами, высокий гуманизм советского интеллигента определили его место в первые же дни Великой Отечественной войны. Когда начались варварские налеты немецкой авиации на наш город, Шостакович – один из активнейших бойцов ПВО. Консерваторию, где он вырос и созрел как советский художник, Шостакович защищал как рядовой боец»[208]. Об отъезде из Ленинграда и о постоянном месте жительства в Москве – ни слова, дабы ни малейшей патиной не затуманить главного вывода. Шостакович – коренной ленинградец и один из лучших сынов советского народа. Предвыборный манифест должен был доказать общественную, творческую, профессиональную, гражданскую, производственную связь кандидата в депутаты с городом, который его избирал в высший парламентский орган Российской Федерации.

Выборы были назначены на воскресенье 9 февраля. Композиторы и артисты – кандидаты в депутаты – должны были проиллюстрировать верную службу народу своим искусством. Например, с помощью такой советской формы культурного просвещения масс, как «вечер мастеров искусств». 4 и 7 февраля Московская филармония организует в Большом зале консерватории и в зале имени П.И. Чайковского прослушивание сочинений кандидатов в депутаты. Государственный симфонический оркестр под управлением Аносова и Гаука исполняет Третью симфонию и «Вариации на русскую тему» Шебалина и Седьмую симфонию Шостаковича. Воскресили именно ее, потому что на депутатском творческом отчете не подобало показывать прохладно встреченные «советской общественностью» Шестую (1939), Восьмую (1943) или Девятую (1945) симфонии. 7 февраля солист Московской филармонии пианист Игорь Аптекарев в Малом зале консерватории исполняет Вторую сонату Шостаковича. Организуются выставки, посвященные Шостаковичу, Шебалину и Вере Давыдовой[209].

ШДД приехал в город на Неве 2 февраля и останется здесь до 14-го, когда будут окончательно подведены итоги выборов. Теперь он был готов физически поучаствовать в мероприятиях заключительного сегмента кампании. Новости о нем подавались в череде сообщений о будущих главных фигурантах будущего «Ленинградского дела». Казалось, что он – один из этой прожженной ждановской когорты. Он попадал в их орбиту объективно. Попадал, но в итоге очередным счастливым образом, не попадет. Не в первый и далеко не в последний раз. В «Советском искусстве» за 4 февраля в разделе «Сегодня в номере» первым материалом на второй полосе анонсировался отчет о «Встрече избирателей Дзержинского избирательного округа с тов. Д.Д. Шостаковичем». Раёк продолжался при все большем скоплении допущенных на ярмарку любопытных зевак. Место встречи с Шостаковичем – грандиозный Ленинградский дом офицеров на Литейном проспекте, всего в нескольких кварталах от Большого дома ОГПУ-НКВД-МГБ. Этот дворец был открыт в Высочайшем Государя императора Николая Александровича присутствии в 1898 г. для Офицерского собрания армии и флота. После революции оно было переименовано в Дом Красной армии. Здесь Шостакович при желании мог увидеть тень расстрелянного маршала Тухачевского, а «услышав будущего зов» (Пастернак), представить главных обвиняемых на процессе по «Ленинградскому делу» в 1950 г. (Кузнецова, Попкова, Лазутина и др.), а далее, по законам жанра, их палача – министра МГБ и бывшего начальника «Смерша» Абакумова в декабре 1954 г. Воистину Дзержинский избирательный округ депутата Шостаковича был одним из важнейших в политической жизни страны и ее карательных органов в частности.

Участникам и того предвыборного собрания ни на минуту не давали забыть о том, что «нашим первым кандидатом является творец нашей победы в труде и бою, творец самой демократической Конституции в мире – товарищ Сталин». Гремела бурная овация в честь вождя советского народа. Ее волну вызывал в зале доверенный кандидата 35-го избирательного участка В.Д. Хохлов. Для Шостаковича он предсказуемо заготовил менее восторженные слова, повторив, что тот «снискал к себе любовь и уважение в Советском Союзе и широкую известность за границей». Несмотря на трафаретные ярлыки и дежурные клише, даже в телеграфных строках газетных отчетов проскальзывает сердечность и теплота выступлений. Профессор Технологического института И.В. Варшавский призывает 9 февраля (до выборов оставалось пять дней) «единодушно голосовать за непартийного большевика, создателя замечательной Ленинградской седьмой симфонии». Член правления Ленинградского отделения ССК Л.А. Энтелис «ярко» характеризует творческий путь композитора, «талант которого получил могучую поддержку и развитие в благотворных условиях советского социалистического строя». Руководитель агитколлектива седьмого избирательного участка О.Н. Виноградова говорит о том единодушии, с каким избиратели выдвинули ШДД своим кандидатом.

Затем на трибуну грандиозного актового зала Дома офицеров поднимается главный герой торжества – кандидат в парламент РСФСР. «Нашему городу, – говорит ШДД, – который мы так любим, выпала трудная доля в годы войны и блокады. Но ленинградцы не дрогнули… Нас не испугали испытания военного времени. Мы их преодолели. Ленинградцы приняли бой и победили». Тема неразрывной связи кандидата с Ленинградом в годы войны была явно им утрирована. «Наш город», «мы так любим», «нас не испугали», «мы их преодолели» звучало патетически с учетом того, что будущий депутат тайно (ибо об этом не сообщили СМИ) покинул «наш город» на спецсамолете 1 октября 1941 г.

Шостакович напоминает о решениях недавней 13-й сессии Ленинградского городского совета депутатов трудящихся (16–17 января 1947 г.) по восстановлению города и приводит мудрые слова первого питерского большевика: «Товарищ Жданов сказал, что в изобилии духовной культуры Центральный комитет большевистской партии видит одну из главнейших задач социализма». Жданов тем самым формулировал основной духовный закон социализма, его интеллектуальной экономики, перефразируя лапидарно-хрестоматийные слова Сталина о том, что социализм дал возможность «зажиточной и культурной жизни для всех членов общества». Это «воспоминание» о сессии – очередной подлог. Согласно «Геохронографу», весь январь депутат Ленгорсовета ШДД провел в Москве и в исторической сессии в Мариинском дворце на площади Исаакиевского собора, так впечатлившей его своими решениями он не участвовал, хотя продолжал числиться депутатом Ленсовета. Но это не мешало демагогическим рассуждениям кандидата. По его словам, в процессе реализации исторической задачи по достижению «изобилия духовной культуры» нельзя недооценивать такой участок, как музыка. ШДД дает определение советской музыки сталинской эпохи и своему месту в ней как советского музыканта: «Это – искусство, которому я отдаю все свои силы. Оно призвано не только развлекать и давать отдых, что, разумеется, играет значительную роль, но и создавать величественные звуковые образы, воплощать идеи, выдвигаемые сталинской эпохой, эпохой величайших преобразований человеческого общества. В нашей стране музыкант – представитель очень важной профессии. В нашей стране роль музыки в формировании свободной человеческой личности и воспитания молодежи очень велика».

Ровно за один год до исторического постановления ЦК ВКП(б) «Об опере „Великая дружба“, в котором он будет назван представителем „формалистического, антинародного направления“, композитор