завтра. Если выживу. Потому что рурахцы нам сейчас не страшны, а вот демоны…

Шаардан их тоже заметил. Схватился за край ковра, выкрикнул громко:

— Вниз! Быстрее! Нет, вверх! Да чтоб меня!

Мы совершенно не предполагали, что крылатая часть поганого войска может расценить нас как добычу, а зря. Они расценили. И Машка ничего с этим не могла сделать, ведь она пребывала в человеческом облике. А сменить ипостась — ковер не выдержит ее веса.

Мы, кажется, визжали, вцепившись в Шаардана. Ветер хлестал в лицо, рвал волосы, зажимал рот и нос. Шаман рулил ковриком так виртуозно, словно был рожден летчиком. Демоны задевали нас черными кожистыми крыльями и пытались ухватить золотые кисточки. Почему-то они привлекали их чуть больше, чем наши конечности.

Вот мы нырнули вниз так резко, что у меня заложило уши. Вот затормозили и метнулись вбок. Потом рванули вверх и вперед — и стая крылатых тварей немного отстала. Потом снова вниз и вправо. Или влево. Я уже не ориентировалась в пространстве. Меня бы давно стошнило, если б я осмелилась шевельнуться.

Сколько мы катались на воздушных американских горках — понятия не имею. Может, год. А может, не больше часа. Время — понятие растяжимое. Теперь я очень даже понимала теорию относительности…

Потом Шаардан бодро выкрикнул:

— А вот и Красный лес!

Я не могла поверить своему счастью. Мы опустились прямо на снег. Было так холодно, что у меня мгновенно замерзли нос и пальцы. А Машка, едва коснувшись земли, взметнула снежную пыль и обратилась в талджи. Благословенного, лохматого, теплого и могучего демона, который подхватил нас с Шаарданом под мышки, деловито свистнул коврику и бодро порысил в глубь Красного леса.

В общем-то я сразу же поняла, почему этому месту дали такое название. Стволы могучих деревьев были красными как кровь. А сугробы, конечно же, были белые. И вообще тут потрясающе красиво, только ужасно холодно, аж сопли в носу замерзают. Зато больше не тошнит.

Муська тащила нас не так уж и долго. Как и полагалось заповедному месту, тут имелось пристанище для таких, как мы. И вовсе не шатер, а вполне приличный деревянный домик. С крышей, окнами и трубой, а значит — с печью. Дом был куда больше, чем мне показалось на первый взгляд. Крупный йети вполне мог развернуться в его единственной комнате. И даже почти не пригибался, чтобы не упираться макушкой в потолок.

— Разведите огонь, хворост тут есть, — скомандовал демон. — Я сейчас принесу еще.

Отопление я взяла на себя, памятуя, что у меня всегда отлично получалось управляться с огнем. Через пару минут в очаге заплясало веселое пламя, дом наполнился треском веток и неровным теплым светом.

— Какое любопытное место, — пробормотал Шаардан, озираясь. — Этот дом явно построен людьми, но не для людей. Похоже, тут жил снежный демон.

— Машка?

— Не думаю. Она в нашем мире не так давно. Был кто-то другой. Возможно, его прогнали. Или убили.

Дом был совершенно пуст. Никакой мебели, только огромный тюфяк под окном, на котором еще остались клочья серой шерсти. Сесть на него я побоялась, так и стояла как дура посреди дома, пока Шаардан не отряхнул снег с нашего коврика и не постелил его на пол.

— Что дальше? — спросила я шамана.

— Сейчас немного согреемся, перекусим — и вперед, на подвиги.

— Зачем же нам греться?

— Здесь лес, коврику не развернуться, — пояснил Дан. — Оставим его в доме. Придется пешком. А тебе еще возвращаться. Если не поешь — можешь и не дойти потом. Одевайся пока, а я растоплю снег и заварю бодрящий отвар.

Шаардан, кажется, предусмотрел все на свете. В его мешках были теплые замшевые сапоги, толстые шерстяные штаны, легкая шубка из белого меха, вязаная шапка и даже варежки. А еще — знакомый мне котелок, хлеб, сыр и холодное жареное мясо. И мой бубен, про который я сама, конечно же, забыла.

Какой же он все-таки заботливый!

В широкий дверной проем протиснулась Машка. В лапах у нее была охапка хвороста.

— Жарко тут, фу, — пробормотала она. — Подожду вас на улице.

И села прямо в снег с самым блаженным выражением клыкастой морды.

Глава 41

Последний ритуал

Перекусили мы быстро и без всякого аппетита. Натянули теплые вещи. Сказали коврику, что он остается за старшего, плотно закрыли тяжелую дверь и побрели по сугробам в глубь леса. Муська топала впереди, а мы, проваливаясь и обливаясь потом, шли по ее следам.

— Мы так до ночи шлепать будем, — проворчала она с тяжким вздохом, в очередной раз оглянувшись на нас. — Простите, ребята, но мы торопимся.

И она снова подхватила нас на руки. Довольно глупо и унизительно, но эффективно. Таким странным способом мы уже очень скоро оказались на большой круглой поляне, украшенной затейливо-кошмарным образом. На красных деревьях висели… люди. Точнее, то, что от них осталось. Висели по-всякому: и распятые, и вверх ногами, и отдельными частями (как вам новогодняя гирлянда из кишок, а?). Снег тут был весь красно-бурым.

— А вот и рурахские колдуны, — мрачно пробормотал Шаардан, оглядываясь. — Полагаю, все, что имелись.

Меня подташнивало, но не так уж и сильно. Все это казалось мне бутафорией. Особенно красные пятна на снегу. Кровь, кажется, выглядит совсем по-другому! Она же не свежая! Сознание совершенно не могло вместить тот факт, что тут было жестоко убито множество людей. Просто так, ни за что, в угоду чьим-то амбициям. И ладно бы просто убито — но ведь еще и над телами поглумились!

— Теперь ты понимаешь, почему никто доселе не вызывал армию демонов? — нервно спросил шаман. — Очень сложно найти столько дураков разом, да еще и заставить их действовать сообща! Тут нужен сильный — ха-ха! — лидер!

— Кто это сделал? — шепотом спросила я. — Неужели Машка?

— Нет, что ты. Они сами.

— Сами развесили свои кишки на ветках? — не поверила я.

— Почти. Убивали друг друга. А последний замкнул круг, вспоров себе брюхо. Вон тот, я полагаю.

Я не стала разглядывать очередное тело, прислоненное к красному стволу дерева. Мне и этого чересчур много.

— Мусь, ты все это видела? — спросила я у талджи, неподвижно стоящего посреди поляны.

— Я не помню, — хрипло выдавила она. — Я вообще все помню очень смутно.

— Фирюза всегда знала толк в изготовлении зелий, — неожиданно усмехнулся Шаардан. — Она очень талантлива, моя старшая сестренка. Уверен, что и колдунов опаивали какой-то дрянью, и Машу тоже. А где у нас тут дверь?

— Вот, — ткнула когтем Машка. — Они выходили отсюда.

Я с опаской приблизилась