Должно быть, мы втроем смотрелись презабавно: как лохматая серая курица с двумя озябшими цыплятами под могучими крыльями. Но лица мужчин были совершенно серьезны и даже напряжены. Они вежливо остановились чуть поодаль, явно опасаясь приближаться к талджи (очевидно, Дан привел самых умных).

Подойти к нам осмелился лишь шаман. Он был почти раздет, демонстрируя полное отсутствие оружия. В руках у него виднелась золотая цепь. Зачем?

— Дара, ты цела? — в первую очередь осведомился он. — Фирюза, прости, но я вынужден передать тебя воинам. Они отвезут тебя в лагерь, а потом передадут отцу.

Фирюза молча поднялась на ноги и протянула ему руки ладонями вниз. Она, как и все шамханки, была высокой и красивой, хоть и несколько помятой. Темные волосы растрепались, на смуглой щеке алела свежая царапина, синее шелковое платье все в пятнах, но глаза сверкали такой ненавистью, что я невольно отвернулась. А Шаардан ничего, только вздохнул и нацепил на сестру тонкие браслеты, соединенные изящной цепью. Хлипкие какие-то наручники! Специально для принцесс? Да она их порвет, хоть и с трудом.

— Зачарованные, — пояснил Шаардан, уловив мой взгляд. — Теперь Фирюза не только не сбежит, но и будет молчать, пока ей не позволят говорить. Или пока оковы не снимут. Прекрасное изобретение наших магов. И главное, не причиняет никакой боли… кроме душевной.

Принцесса хищно оскалилась. Я бы на ее месте еще и плюнула, но она все же более воспитанная. Завидую ее выдержке.

— Баши Ромул, позаботься о ней, — кивнул шаман шамханскому отряду. — Теперь вы двое. Муся? В смысле Мария Сергеевна, верно? Вы можете… э-э-э… принять человеческую форму?

— Нет, — хрипло ответила Машка, мотая круглой головой. — Я обронила свой браслет там… в палатке мужа.

— Вам нужен браслет, чтобы перевоплощаться? Обычно у джиннов нет такой проблемы.

— Я урод. Чудовище. И не человек, и не джинн.

— Ну почему же? Рассуждаете вы здраво, себя полностью контролируете. Значит — человек. Просто вас никто не научил менять ипостась, верно? Если вы и джинн, то еще очень молодой, буквально новорожденный.

— Вы мне поможете? — в голосе Машки вдруг прозвучали нотки надежды.

— Да, я ведь шаман. Это моя работа. Дайте руку.

Огромный лохматый талджи робко протянул пальцы моему Шаардану, и тот двумя руками уверенно обхватил когтистую лапу.

— Дара, возьми ее за другую руку. Найди свет внутри нее. И позови.

Я не поняла, чего он хочет, но послушалась. Лапа у Муськи ощутимо дрожала. Она явно нервничала. Свет внутри? Это как? Это где? Я умею спускаться в Долину теней, а вот внутрь живых существ еще ни разу не заглядывала!

Впрочем, Шаардан все сделал без моей помощи. Или, может, это Машка справилась сама. В какой-то момент ее рука сделалась нестерпимо холодной, как кусок льда, и я едва ее не выпустила. Шаардан тоже зашипел сквозь зубы. А потом пальцы принялись стремительно уменьшаться, и сама Муська тоже будто бы растаяла. Спустя мгновение на траве уже сидел не огромный йети, а хрупкая светловолосая девушка в изумрудном платье.

— Так просто, — задумчиво пробормотала она, обхватывая себя за плечи знакомым жестом. Она всегда так «пряталась» от проблем. — А Харбин уверял, что я сама не сумею. Что мне нужно пить зелья. Что обязательно нужны браслеты.

— Вы ведь связаны клятвами? — внимательно поглядел на нее Шаардан. — Тогда да, браслеты — самое быстрое и безопасное средство вас контролировать. В браслете вы не убежите, не сможете причинить ему вред, не обратитесь, даже если очень захотите. А что касается зелий… — он обернулся на сестру и вздохнул. — Я разберусь, зачем они на самом деле нужны.

— Получается, я могу контролировать свое тело сама? — с удивлением уточнила Муська.

— Да. Попробуйте. У вас получится.

— Но… это опасно!

— Попробуйте.

Изящно поднявшись, Машка отошла в сторону и отвернулась от нас. Я не видела ее лица, только подол платья и рассыпавшиеся по спине светлые волосы, которые стали гораздо длиннее, чем раньше.

Громкий вздох, порыв ледяного ветра, снежный вихрь вокруг нее — и она стремительно увеличивается в размерах, обрастая серой шерстью. Замирает на миг — и обратно. Снова снежная воронка. Снова — зеленое платье. И так несколько раз подряд. И каждый раз со спецэффектами.

— У вас ведь есть еще наручники? — наконец возвращается она к нам.

— Зачем?

— Разве вы не должны надеть их на меня?

— Не вижу никакой причины, почему я должен это сделать, — разводит руками Шаардан, улыбаясь во весь рот. Он, кажется, рад за нее даже больше, чем она сама.

Я с ревностью подмечаю, что Машка невероятно похорошела в этом мире. И в отличие от нас с Фирюзой, ее одежда в полном порядке. А еще она очень миленькая, когда так смущенно краснеет и хлопает ресницами.

— Я злой и страшный демон, — кокетливо сообщает она.

— Вы несчастная обманутая девочка, — вздыхает Шаардан.

— Но разве я не ваш враг?

— Это вам решать.

Муська оборачивается, находит меня глазами.

— Дусь, теперь я тебе верю. Твой шаман за несколько минут сделал для меня больше, чем Харбин за все время. Может быть, он поможет мне стать нормальной? Ну, обычной?

— Я не могу этого обещать, — мягко отвечает Дан. — Но я попытаюсь. Только сначала нам нужно отправить всех демонов обратно в Долину теней. И это будет очень непросто.

Глава 40

Я сделаю это сам

Машке выделили отдельный шатер, приставили к ней охрану. Входить туда дозволялось только мне, Шаардану и чорбаши, больше никого не пускали. Я пыталась ее поддержать, но она меня прогнала. Сказала, что ей нужно побыть одной. В определенной степени я ее понимала.

— Я разговаривал с Фирюзой, — устало сообщил мне Шаардан. — Прости, я не успел тебя предупредить. Весть о том, что сестра исчезла, пришла слишком поздно. Ты уже была на рурахской земле. И столкновение было неизбежно. Она никогда не умела проигрывать. Вот и теперь… не умеет.

— Орала?

— Не без этого. Много всего наговорила. Она… всегда была странной. Очень умной, но холодной, безжалостной. Хорошо еще, что магии в ней так мало, что колдуньей она считаться не может. Только на зелья и хватает. Я, кстати, те снаряды, которые замедляли демонов, по ее записям мастерил. Можно сказать, украл ее разработки, когда она уехала. И нет, мне нисколько не стыдно.

— А чего тут стыдиться? — пожала плечами я. — Все на благо родины. Правда, Фирюза считает по-другому.

— Да. Она одержима.

— Демоном?

— Гордыней. Она ведь старшая, первенец. Но отец даже не думал о том, чтобы передать ей престол. Вся власть достанется