И все же эта Муська решительно отличалась от прежней. В ней был стержень, в ней была власть. Я даже спорить не посмела, просто поплелась следом за ней в алую палатку Харбина.

…

— Любимый, мне нужно с тобой серьезно поговорить!

К моему острому сожалению, мы не застукали рыжебородого красавчика в объятиях обнаженной шамханки. Нет. Харбин по факту даже не в одном помещении с этой таинственной колдуньей находился. Шатер был разделен почти пополам плотной тканевой завесой. Сам Харбин мощно храпел на меховой постели, раскинув руки и ноги. Даже как-то неловко его будить, устал мужик, воевал же.

Но Муська никакой неловкости не испытывала.

— Ты с ней спишь?

Храп прекратился.

— Мара, чего тебе нужно?

— Ты с ней спишь?

— Приходи утром, я сейчас не способен выслушивать сцены ревности. Утром я тебе докажу, что мне нужна ты одна.

Я невольно улыбнулась, прекрасно понимая, что Машка в этом мужчине нашла. Мало того, что он внешне весьма и весьма, так еще и не дурак. Одной только фразой он успокоил мою истеричку. Даже тон его умиротворял.

— Я хочу сейчас.

— Ох ты ж… у меня все тело ломит. Проклятые шамханцы! Ну ладно, иди ко мне, я согласен.

— Харбин! Все вокруг болтают, что шамханка — твоя любовница. Я прошу, ответь мне честно, так это?

Рыжеволосый наконец сел. Почесал волосатую грудь. Душераздирающе зевнул. Его глаза светились в полутьме шатра, словно у кошки. Конечно, он заметил и меня за спиной у Муськи. Прищурился недовольно, но ничего на это не сказал.

— А что, если да? — спокойно спросил он. — Если я с ней сплю? Ты знаешь, что во мне много мужской силы. А ты сама прогнала меня из своей постели.

— Я? — потерянно ахнула Муська. — Да я же объяснила: во сне могу обернуться! Причинить тебе боль! Не хочу, чтобы ты проснулся рядом с чудовищем!

— Я на тебе женился, Мара. Я готов к этому. Я полюбил тебя такой, какая ты есть.

Он произнес это вполне искренне, но я усомнилась. Полюбил? Почему мне кажется, что любовью тут и не пахнет? Не смотрят так на любимых женщин: цепко, холодно, оценивающе. На коня смотрят, на меч, на дрессированного пса, возможно. На инструмент.

Шаардан на меня смотрел совсем по-другому. Даже когда был Данияром.

— Так ты с ней… — У Муськи задрожали плечи. — А я тебе верила…

— Боги, как мне надоело твое нытье! — дернул бровью Харбин. — Фири! Тащи сюда свое зелье! Она опять! И у нас еще одна небольшая проблемка.

И не успела я окончательно охренеть от внезапного поворота, ткань, разделяющая шатер, шевельнулась. Выскользнувшая из-за полога женщина была, к сожалению, мне знакома.

Я быстро опустила голову, пряча лицо — авось не признает меня блондинкой, но дура в этом шатре была только одна — Муська.

— Хватай ее, — звонко воскликнула принцесса Фирюза. — Она — шпионка!

— Служанка?

— Ну конечно!

— Не трогай ее! — рыкнула Муська, резким движением сдергивая с запястья браслет. — Не позволю!

— Да они… из одного мира! — мигом догадалась старшая принцесса, которая вообще-то должна была уехать в Асию, но каким-то непостижимым образом оказалась в палатке рурахского короля. — Держи же ее! Жену свою держи, недоу… мой повелитель!

Ага, хрен там. Попробуй удержи демона, уже начавшего трансформацию! Шатер был для нее явно маловат. Грозно зарычав, Машка принялась обрастать серой густой шерстью и увеличиваться в размерах как на дрожжах. Уперевшись головой в свод палатки, она резко взмахнула рукой… и порвала ткань — с легкостью, словно бумагу. Кусок шатра улетел прочь.

Колдунья (а точно ли она колдунья?) взвизгнула и швырнула в талджи какую-то склянку, которая, разбившись, окутала демона Машку зеленым дымом, очень похожим на тот, что вылетал из снарядов Шаардана. Машка закашлялась, завертелась на месте, разрушая палатку окончательно. Случайно она наступила на кровать — и та с треском развалилась.

— Приказываю тебе повиноваться! — рявкнул Харбин, сдергивая с руки браслет, подозрительно похожий на тот, что сдерживал талджи. — Немедленно! Вернись в человеческий облик! Фирюза, пои ее зельем забвения, да побыстрее.

— Но шпионка…

— Да куда она денется! Тут полно воинов!

Действительно, куда это я денусь? А вот! У меня колечко есть волшебное. Выкусите, твари, что, не ждали?

Я быстро повернула кольцо на пальце и радостно вскрикнула, когда в клубе серого дыма появилась джинния.

— Что желаешь, Дара?

— Фирюзу связать, воздух очистить, этого… Этого тоже обезвредить!

— Но отку… — закончить фразу у принцессы не вышло. Откуда-то появилась веревка, которая мигом спутала ее как колбасу. А другая веревка плотненько упаковала рурахского короля. А красивые шелковые платочки заткнули нашим врагам рот. Это мог бы быть момент моего триумфа, если бы Машка все не испортила. Черт его знает, что щелкнуло в ее косматой башке, но она вдруг взревела, схватила меня и закинула себе на плечо. У меня перехватило дыхание. А потом Пастушка закинула на другое плечо и Фирюзу. Харбину места уже не хватило. Лучше б она его брала, он полезнее! Но нет, у Машки были свои планы. Она крутанулась и вдруг пустилась вскачь — и меня от такого аттракциона замутило.

— Желание исполнено? — раздался где-то вдалеке голос джиннии.

— Да, — прохрипела я, потому что из головы вылетело все, что я могла бы еще добавить. — Уй…

Огромными прыжками Машка неслась по лагерю, не разбирая дороги. Я визжала от ужаса, народ вокруг тоже орал и поспешно рассыпался в стороны. Затоптанные костры, перевернутые котлы, ненароком сбитые палатки — а потом запели стрелы. Да, шерсть демона они не пробьют, а вот меня — очень даже!

— Да чтоб вы все тут обосрались! — заорала я единственное проклятье, которое сбывалось всегда, при любых обстоятельствах. — И чтобы бумаги всем не хватило!

И плевать мне уже на откаты…

Глава 39

Почти развязка

Когда огни рурахского лагеря остались далеко позади и вокруг стало так темно, что хоть глаз выколи, я собрала последние силы и заорала в ухо талджи:

— Машка! Мария Сергеевна! Остановись уже, я щас сдохну!

Как и в первый раз, истинное имя подействовало на Муську отрезвляюще. Она остановилась так резко, что я клацнула зубами и больно прикусила язык. Сбросила нас на землю: нужно признать, довольно аккуратно. Плюхнулась сама на травку, обхватила голову руками и жалобно завыла. Противненько так, на одной ноте.

Я с трудом поднялась на ноги. Меня мутило, в глазах мерцало. Фу блин, и так ничего не видно вокруг, так еще и