Мы молча засопели, отворачиваясь друг от друга, каждая уверенная в своей правоте.

— И тем не менее демонов призвали рурахцы, — выложила я последний аргумент. — И первыми напали рурахцы. И кстати, твой муж тебя не любит, а лишь использует. А любит он шамханскую колдунью, которая, между прочим, прячется в его палатке!

Последнее я брякнула от безысходности. Не стоило, наверное, но я по-настоящему разозлилась. Думала, что если Муська меня узнает, то тут же раскается и уведет свое прожорливое войско в долину теней, но нет, она почему-то сопротивлялась.

— Не любит он шамханскую колдунью, — огорошила меня подруга.

— АИ почему же он прячет ее? — попыталась воззвать к здравому смыслу.

— Никто ее не прячет. Она сама носа не высовывает. Боится. Ну и правильно, рурахцы ей не слишком рады.

— Тогда какого черта она тут забыла вообще?

— Она нужна для того, чтобы меня сдерживать. Говорит, что сможет меня окончательно избавить от демоновой сути, тогда я смогу родить Харбину наследника и стать его истинной королевой.

Глава 38

Разборки

Вот теперь я по-настоящему расстроилась. Муська все же свихнулась. Или это все из-за того, что она — талджи?

А еще меня крайне тревожил тот факт, что в рурахском стане и вправду имеется шамханская женщина, колдунья или нет — не так уж и важно. И вряд ли это Грайна, которая у меня вызывала больше всего подозрений. Грайна просто не успела бы тут обжиться, ведь она прибыла вместе со мной!

Поговорить бы об этом с Шаарданом… Только есть ли у меня время?

— Мусь, голова тебе для чего? — тоскливо спросила я. — Какая-то баба живет в шатре с твоим мужем. Тебя народ не любит и даже не уважает. Демоны кругом, но шамханцы нашли, как от них защититься. Ты не понимаешь, что тебя при любом раскладе в расход пустят? Если демоны уничтожат противника — тебе нужно будет увести их в долину теней. Думаешь, тебя выпустят обратно? А если не уничтожат — то тем более! Ведь тогда тебе придется их как-то сдерживать, чтобы они Рурах подчистую не выжрали. Ты не королева, ты пешка. Не пастушка, а овца на заклание.

— Заткнись.

Она легла в постель и свернулась калачиком, вся дрожа.

— Харбин меня любит, — прозвучало тоскливо и уже не слишком уверенно. — А я люблю его.

— Он даже с тобой не ночует. И не спит, да?

— Не твое дело.

— Мусь, ты же умница, ты сама все понимаешь…

— Заткнись, я сказала. Иначе оторву тебе голову.

— Вот уж не верю. Ты не убийца.

— Еще какая убийца.

Она хотела оставить последнее слово за собой, и я позволила, замолчала. Да. Сложная перед ней встала дилемма. Что она выберет?

— Мусь, а Мусь… а как ты превращаешься в демона? По своей воле?

— Да что ж ты никак не замолчишь-то? У меня амулет, — вздохнула девушка. — Довольна? Я его снимаю и обретаю истинную форму.

— Но ты человек!

— Теперь уже нет. Но могу им стать. Колдунья мне обещала.

— Ты ей веришь?

— Не слишком. Но другого шанса вернуть свою жизнь у меня нет.

— Может быть, я смогла бы помочь…

— Себе помоги. Когда Харбин узнает, что ты шпионка, даже я тебя не спасу. Уходи, Даш. Уходи, пока не поздно. Хочешь, я выведу тебя за стан?

— Без тебя не уйду.

— Ну и дура.

Тут я была с ней согласна. Мы обе не отличаемся особым умом, поэтому и сидим тут в шатре. Она не сдает меня, а я даже не знаю, что с ней делать.

Шаардан считал, что у Харбина есть какой-то предмет, с помощью которого тот подчинил Пастушку, но я думала по-другому. Рурахский правитель управляет Машей чисто психологически. Запудрил бедняжке мозги. Она его любит, поэтому и слушается.

Нет, мне это совсем не нравится. Ненадежный план. А ну как она взбрыкнет? Что он тогда будет делать? Убивать ее нельзя, тогда демоны вырвутся из-под контроля. Связать, заковать? А найдутся ли такие оковы, чтобы удержать талджи?

Нет, все глупости. Есть что-то, чего я пока не понимаю. Колдовство? Возможно.

Шамханская колдунья — вот на кого я бы взглянула.

«Шаардан, есть ли способ разделить демона и человека?»

«Не знаю. Никогда об этом не думал. Зачем тебе?»

«Пастушку надо спасать.»

«Небеса, только не говори мне… нет, нет, я не хочу ничего знать».

«Это Муська».

Голос Шаардана в моей голове выругался крайне непристойно. А мне запрещал!

«Ты знал?»

«Догадывался, но до последнего надеялся на иной исход».

«Еще новость хочешь?»

«Нет, но ты же все равно расскажешь!»

«Тут в лагере есть какая-то шамханская колдунья. Она прячется в шатре Харбина. Ты не знаешь, кто это может быть?»

«К сожалению, знаю».

«И кто это? Грайна?»

«Нет. Грайна здесь, рядом со мной. Она очень помогает».

«Насколько рядом?» — тут же напряглась я, вспомнив горячий интерес колдуньи к членам семьи эмира.

«Можешь не волноваться, мне нужна только ты. Все, алмаз моего сердца, меня зовут. Береги себя».

И он исчез из эфира, оставив меня в неведении. Что, блин, происходит? Ну какая из меня шпионка, если в генштабе скрывают важную информацию?

— Ладно, — вдруг вскочила Муська, напугав меня до икоты — я ведь думала, что она уснула. — Пошли, зададим пару вопросов этой колдунье. Я так не могу больше.

— Может, не надо? — пискнула я.

— Это все из-за тебя. Дусь, ты всегда разбиралась в людях лучше меня. Помнишь ведь?

Я, конечно, помнила. К концу первого курса Муська купила мне футболку с надписью «Я же говорила», потому что я реально ей говорила! И что тот парень из нашей группы ухлестывает за ней только ради помощи в учебе (все же Муська лучше всех в группе разбиралась в математике и физике), и что препод по химии — редкая сволочь и непременно будет валить на экзамене, и что староста нашей группы какая-то скользкая, и еще — не нужно давать деньги в долг Мирошиной, она явно не собирается их отдавать. Все сбылось: парень бросил Муську к концу учебного года; химик завалил нас всех, поставив одну пятерку, три четверки и тройку — только первым пятерым, кто сдавал, а остальных отправив на пересдачу; староста несколько раз «забывала» сообщить про назначенные консультации, а Мирошина набрала у всей группы в долг и отчислилась. Про мелкие жизненные уроки я вообще молчу, наивная Муська, воспитанная очень интеллигентной бабусей, притягивала всяких мошенников как магнит. Вот и теперь вляпалась в какое-то… в коричневую вонючую субстанцию