тебя постоянно болит голова. Кстати, у тебя еще аллергия на собак. Сразу сопли и глаза опухают.

Машка с ужасом посмотрела на меня. Ее губы дрожали.

— Откуда? Откуда ты можешь знать? Шрамы, сопли — ладно! Могла и подглядеть или услышать от кого-то! Но головная боль… я про нее даже Харбину не говорила! Тем более что она не смертельная, просто раздражает.

— А еще ты пауков боишься и почему-то кузнечиков, — добила я ее с широкой улыбкой.

Она молчала. Сжимала пальцы, кусала нижнюю губу, хмурила брови. А потом выдала неожиданное:

— Значит, ты колдунья. И, вероятно, шамханская шпионка. Харбин предупреждал, что такое может быть. Правда, он почему-то думал, что это будет другая колдунья. Высокая, красивая и с черными волосами. А ты некрасивая и на моль похожа.

— Ну знаешь! — возмутилась я. — На себя посмотри!

— Я сейчас позову Харбина, тебя будут пытать! И ты все-все расскажешь!

…

— Охренеть! — вырвалось у меня. — Кузнецова Мария Сергеевна, что вы себе позволяете? Совсем, что ли, с катушек слетели?

Я все еще надеялась на то, что она меня узнает. И по прежней памяти попыталась воззвать к Муськиному разуму. Ее так бабушка ругала когда-то. Если уж по имени-отчеству звала, то Машка явно где-то облажалась. А если еще и по фамилии, то все, лучше бежать как можно дальше. Муська мне сама об этом рассказала, смеясь, а я потом этим беззастенчиво пользовалась. Это всегда ее отрезвляло.

Полное Муськино имя произвело странный, неожиданный эффект. Она вдруг съежилась, схватилась за голову и тонко, на одной ноте завыла.

— Эй, ты чего? — испугалась я. — Мусенька, что с тобой?

А вдруг она сейчас в демона превратится? И меня разорвет? Она… она плачет?

Я крепко ее обняла, прижала к себе и погладила по волосам:

— Тише, ну чего ты? Я рядом, я никому больше не позволю тебя обидеть! Мусенька, ну не плачь, не нужно.

— Ы-ы-ы… коза ты, Дуська! Где столько времени шлялась?

Я выдохнула с облегчением: вспомнила! Она меня вспомнила!

— У-у-у! Ненавижу тебя! И себя ненавижу!

— Ну меня-то понятно, а себя за что?

— Я убийца! Я — чудовище!

Ага, и вправду в разум пришла. С чего бы это? И вдруг догадалась: истинное имя! Джинны же мне говорили, что оно имеет над ними огромную власть! А Муська теперь талджи, демон холода. Это я удачно ее… подчинила, да? Теперь я могу ею управлять?

— Слушай, Мусь, прекрати себя жалеть. Прошлое не изменить…

— Ой, заткнись, — оттолкнула меня подружка. — Это не всегда работает, а только если не нарушать уголовный кодекс!

— Ну так ты и не нарушала, — пожала я плечами. — Во-первых, в этом мире нет никакого уголовного кодекса. А во-вторых, тебя заставили. Заставили ведь?

Она как-то странно на меня посмотрела, отвернулась, медленно собрала волосы в хвост. Взгляд у нее сделался такой… жуткий, пустой.

— Меня никто не заставлял, — холодно сказала она. — Я сама так захотела. И я стала демоном вполне заслуженно. Я, наверное, всегда им была.

— Не болтай ерунды!..

— Молчи! Ты меня не знаешь и никогда по-настоящему не знала.

— Муся…

— Думаешь, я тебя любила? Вовсе нет. Просто мне нужен был кто-то рядом, кто подаст стакан воды и все такое. Ты ведь смешная и привязчивая. Как собачонка. Как домашнее животное. Я просто тебя использовала, дурочка. А ты и радовалась этому!

— И когда мне за лекарством бегала в аптеку и заваривала чай с медом и лимоном? — прищурилась я. — Тоже использовала? И когда мне физику объясняла? И когда мне колготки покупала?

— Ну да. О собачках тоже нужно заботиться. А с физикой и того проще: если б ты на тройку сдала, то потеряла бы стипендию. А мы в складчину жили. Мне пришлось бы тебя кормить, это очень накладно.

— А колготки? — не сдавалась я.

— Так у тебя ноги кривые. Мои гораздо красивее. Я на твоем фоне выглядела лучше.

— М-м-м, так ты таскала меня с собой как уродливую подругу? — мне сделалось смешно.

— Ну да. Так все и было.

— Еще аргументы есть?

— А тебе этого мало? Ну слушай дальше. Я хотела отомстить тетке. Я сначала собиралась на нее в суд подать и заявить, что она меня обманула с квартирой. Но там сроки уже прошли, и я решила найти кого-то… ну, кто ее сможет прижать.

— Тетку?

— Ну да. Пусть мою долю отдает, нечего тут.

— Правильно. И кого бы ты нашла?

— Допустим, твоего брата.

Я нервно икнула. Ничего себе многоходовочка! То есть она специально меня окучивала, зная, что у меня брат вообще безбашенный и скоро выйдет из тюрьмы? Горжусь и уважаю!

— Мусь, я тебя сейчас расстрою, но все это не делает тебя демоном. Ты ничуть не хуже, чем остальные люди. Даже лучше, наверное. Уж поверь мне. Мой отец на словах был таким добреньким, но на этом его доброта и заканчивалась. А ты думала что-то там про себя, а поступала правильно, хорошо поступала. Так что нет, не дождешься. Я все равно тебя люблю как сестру.

— Пипец ты идиотка, — вздохнула Машка. — Прям как моя бабушка. Та тоже в людях только хорошее видела.

Мы молча сидели на кровати плечом к плечу. И никак не могли сообразить, что говорить дальше.

— Тебе брюнеткой было лучше.

— А ты реально жена этого… Очешуенного Харбина?

— Ну да. Он меня в Красном лесу нашел, отогрел… эээ…

— Соблазнил? — подсказала я.

— Да. Вообще я не сопротивлялась. Он клевый, да? Такой весь… шикарный мужик, добрый, щедрый, заботливый. Да еще и женился. Он меня и вправду любит. А твой шаман чего?

— Добрый, щедрый, заботливый и к тому же принц, — усмехнулась я. — Все как положено. Но мой не заставляет меня командовать демонами.

Муська вдруг выпрямилась и гневно на меня поглядела:

— Харбин не такой! Он замечательный! Он заботится о своем народе! У него непогода, наводнения, голод — это потому, что шамханские колдуны забрали себе все солнце! Твой же шаман и постарался! У нас поля под водой, урожай гниет, целые деревни с голоду умирают! Поэтому мы должны поставить на место шамханского эмира, чтобы он прекратил свое черное колдовство и вернул нам солнце!

— Муся, радость моя, ты дурочка? Это ваши колдуны нарушили равновесие. Харбину плевать на свой народ, ему нужны шамханские земли и золото.

— Да на кой черт золото, когда хлеба нет?

— Так его и в Шамхане нет!

— А вот и есть! Шамханцы богаты, у них фруктовые сады, богатые поля, рыбные заводи!

— И засуха уж пятый год!

— Тебя обманул твой шаман!

— Или тебя — твой