«Шаардан, у нас тут проблемы! — мысленно воззвала я, но мне никто не ответил. — Шаардан, мать твою, ты спишь, что ли?»

Когда в голове чуть-чуть прояснилось, я огляделась. Принцесса лежала молча. Вроде бы живая. Хорошо, что рот у нее завязан, она могла бы многое высказать. Вообще земля в этих местах по ночам остывает быстро. Женщине не стоит вот так валяться, можно что-нибудь важное застудить. Но это меня не волнует. Фирюза — натуральная змея! А змеи, как известно, существа холоднокровные. Так что ничего с этой гадиной не случится.

Состояние Машки тревожило меня больше. Я подошла к съежившемуся талджи. Он (она) был огромный. Даже сидя — выше меня. Я осторожно погладила демона по мохнатому теплому плечу и пробормотала:

— Теперь имя «Муська» подходит тебе гораздо больше. Ты такая мягкая и пушистая, как большая кошка.

Плечи демона задрожали, он весь завибрировал. Не сразу я поняла, что Муська смеется.

— Я монстр, — тихим басом пробормотала она.

Я выдохнула с облегчением. Хвала небесам, она разумна. И может разговаривать. А значит — ничего страшного не произошло. Не считая, конечно, того, что мы прихватили не того заложника. Что толку от Фирюзы, нужно было брать Харбина! И тогда война бы уже закончилась. Впрочем, я и сама виновата: почему я не приказала джиннии доставить нас всех в шамханский стан? Ах да, она бы не стала трогать талджи. Наверное, можно было как-то сформулировать, но я никогда не отличалась быстрой сообразительностью и попросила то, что первое пришло в голову.

— Ты хотя бы не продала свою страну, — утешила я Муську. — В отличие от этой! Вот кто настоящий монстр!

— Ты права. И Харбин еще. Он меня… он мне… он с ней!

— Да, Мусь, он тебе изменял. Подло, цинично, практически на твоих глазах. Вот тебе и муж-ж-ж.

— Это потому, что он слишком хорош для меня.

— Это потому, что он подлец, — отрезала я. — Он тебя обманывал с самого начала.

Фирюза громко и требовательно замычала, но я от нее отмахнулась.

— Надо ее развязать.

— Очень смешно. Она же сбежит.

— Да куда тут бежать?

— На все четыре стороны, — пожала я плечами. — И еще — вверх. Она же колдунья?

— Может, она хочет в туалет.

— Ее проблемы.

Снова — мычание. На этот раз жалобное.

— Мне нужно поспать, — вздохнула я. — Не потому, что я устала, — в последний момент я прикусила язык, вспомнив, что передо мной, вообще-то, в какой-то мере даже враги. И не все им нужно знать. — У меня сейчас будет истерика.

— Спи, — согласилась Муська. — Я посторожу. И не волнуйся, я людей не ем. Но если что — начну с нее.

Не сказать, что меня это успокоило. Тем более что земля была холодной, а я еще планировала родить от Шаардана парочку маленьких шаманчиков. Но что делать? Не тратить же последнее желание на такую глупость как «Джинния, принеси мне одеялко»? Эх!

— Иди на ручки, — предложила вдруг Муська.

— Чего?

— На колени ко мне иди. Я теплая, тебя согрею. Если не боишься, конечно.

Фирюза так громко фыркнула, что мы прекрасно ее поняли. Смеется над нами, змеюка! Нет, я не боюсь. Просто неловко как-то. Хотя мы с Муськой не раз ночевали в одной кровати. Мы же как сестры… были.

Она и в самом деле оказалась теплой и уютной. Как огромный плюшевый медведь, о котором я мечтала в детстве. Понятное дело, такой подарок мне не светил никогда, да и став старше, я разлюбила эти ужасные пылесборники, но сейчас… мягко, спокойно. Я устроилась на коленях у талджи и прикрыла глаза. Она подула мне на лоб, и я внезапно провалилась в сон. Проклятые джинны, проклятая их магия! А впрочем…

Привет, Шаардан. Я так и думала, что ты спишь!

В моем сне шаман был голым и на подушках. Вокруг ничего не существовало: чистая, непроницаемая тьма, только он и я. Я едва не забыла, зачем он мне нужен. Прижалась к нему всем телом, огладила гладкие плечи и горячую спину, уткнулась губами в шею. Как мне спокойно, как сладко рядом с ним! Век бы не просыпалась!

Не открывая глаз, он повернулся и нашел мои губы губами. Его руки скользнули на мою грудь. Сон стал еще приятнее. Но когда он уверенно и ловко принялся задирать юбку, пришлось с сожалением остановиться.

— Дан, у нас проблемы.

— М-м-м?

— Мы убежали от рурахцев.

— Мы — это кто? — мгновенно напрягся Шаардан, не убирая, впрочем, ладони с моего бедра.

— Я, Пастушка и твоя старшая сестра. Почему ты не предупредил?

Я снова на него разозлилась. Скинула его руку, отползла в сторону и гневно поправила юбку.

Молчит. Опустил глаза, вздохнул.

— Она могла меня убить!

— Это вряд ли. В Фирюзе так мало магии, что она даже колдуньей считаться не может. Так, недоразумение.

— Она могла убить меня ножом! Зельем! Придушить! Да мало ли способов!

— Прости, — еле слышно шепнул Дан и снова умолк.

Я вдруг поняла, что больше ничего от него не добьюсь, но мне и не нужны были его оправдания. Я чувствовала его душу: острый стыд, смятение, растерянность, даже страх. Непонимание, неверие… и его любовь к сестре. Он готов был защищать Фирюзу любой ценой, даже от меня — и не мне его судить. Точно так же я встала на защиту Муськи.

— И что с этим теперь делать? — уныло спросила я.

— Где вы? Я сейчас же выдвинусь к вам.

— Не знаю. Где-то. Тут темно, холодно и трава — вот и все, что я видела.

— Не важно. Я найду тебя в любой тьме, ты же помнишь?

— Да.

— Постарайся не убиться, моя драгоценная. И скажи своей Пастушке, что мы идем с миром.

— Угу.

Я открыла глаза, глубоко сожалея, что времени у нас было так мало. Прямо надо мной сверкали большие желтые глаза. От шерсти демона совсем не пахло, и это радовало.

* * *

Они и в самом деле пришли быстро. И, к счастью, не слишком большим отрядом. Чорбаши, баши Ромул, еще несколько мужчин. И Шаардан, единственный, по которому я ужасно скучала.

Солнце потихоньку выползало на безоблачное небо. Было свежо, и я прижималась к теплому боку Муськи, прикрытая от утреннего холода ее могучей рукой. Такая подруга мне нравилась ничуть не меньше, чем в человеческом обличье. С другого бока дрожала Фирюза, которой все же ослабили путы. Принцессе позволили облегчиться, а потом Муська спокойно предупредила ее, что оторвет ей голову, если услышит одно только слово. И Фирюза