их. Пусть улетают оттуда как можно скорее! Кроме того, земляне готовят нападение, необходимо приготовиться к защите колоний. У них есть свой тайный флот! Вы запомнили?

– Сказать главному, чтобы валили, не ввязываясь в драку, и готовились защищаться от землян. И что какие-то хозяева выжили.

– Они поймут.

– Я, конечно, скажу, но не уверен, что он меня послушает.

– Добавьте вот что: именно ради этого его спас мой отец, а затем и я. Скажите, что это мои слова. Тогда он поверит. Да, и вот еще что. Если выйти из битвы будет поздно, скажите, чтобы подобрался поближе к зеркальному кораблю и рванул в гипер рядом с ним! Это единственный шанс отступить. И еще. Пусть потом не беспокоятся об этом звездолете. Сегодня он исчезнет. Навсегда.

– Окей. А как я вернусь домой?

– На «Благословенном». Если все выполните, ваш долг передо мной будет закрыт. Но дело не только в этом. Земляне хотят развязать войну с Федерацией. Если это не получится предотвратить, пострадают все. Включая Сидни и вашего ребенка.

– Не дурак, понимаю.

– Спасибо, мистер Крикс. И скажите, что Карантин я обеспечу сам, а они пусть занимаются охраной колоний!

– Будет сделано, Босс.

– С Богом!

Переместил Крикса на «Благословенный». Проговариваю это словами, так как литературно обработать уже некогда. Время истекает, как кровь из раны… Сейчас вызываю Оаэа.

– Ксеноархеолог Светлов! Ты жив!

– Да. Рад, что ты тоже! Как твои раны?

– Затянулись. Каковы приказы?

– Я отправлю тебя домой. На твою планету. Встреться как можно скорее с Верховным Распорядителем. Передай, что я взываю к нашему договору и взимаю ваш долг. Вам надлежит прилететь на боевых кораблях к нашей прародине – Земле – и сохранить Карантин. Ни один корабль не должен взлететь с этой планеты в космос.

– Я передам.

– Надеюсь, это не приведет к большому кровопролитию и вашим потерям, но гарантировать не могу… Мне больше не к кому обратиться…

– Мы не подведем.

– Спасибо, Оаэа… Спасибо за все…

– Ты идешь на смерть?

– Ну… [Вздох]

– Перефразирую: мы больше не увидимся?

– Да.

– Ты был самый забавный командир из всех, что я знал.

– Это… [Смех] Даже не знаю, что сказать. Но у меня правда мало времени…

– Я готов. Спасибо, что спас нас. Мы вернем свой долг.

Так, Оаэа тоже отправил. С этим покончено. Теперь проверяю, что получилось с расшифровкой записи за сегодняшнее утро. С помощью нейросети добавляю описаний. Теперь поправлю. Править быстрее, чем писать… Так, переношу рассказ Лиры в то место своего рассказа, когда я был на Земле… И добавляю про вчерашние озарения… Что еще? По крайней мере последний разговор с Элпидофторосом стоит вычитать… и разговор с кабрасом… Как же мало времени… Ладно, это неважно. Вроде нормально. По крайней мере, связно.

Ну вот, осталось самое последнее. И самое важное. Обращение к тому Читателю, ради которого я все это писал. Милая моя доченька, я очень тебя люблю! Я до сих пор надеюсь, что каким-то чудом мы с мамой выберемся отсюда и вернемся к тебе, но если ты все-таки читаешь эту книгу, значит, нам не удалось. И я записал это, чтобы ты знала, что случилось и почему. Это не потому, что мы не хотели спастись или не любим тебя. Мы тебя очень-очень любим! Сильно-пресильно! Слушайся Герби и тетю Надю! Расти хорошей девочкой. Никого не вини за то, что с нами произошло. У Господа лучший план, и у каждого в нем есть свое место. Я и сам раньше сомневался в этом, но теперь никаких сомнений нет. Я это знаю. Передаю тебе через тетю Надю очень важную книжку, она была со мной здесь, в заключении. Храни ее как зеницу ока! Всегда держи рядом с собою. Читай регулярно, когда подрастешь. В этой ли жизни или в будущей, после всеобщего воскресения, мы обязательно встретимся. Обнимаю тебя, моя крошечка!

[Женский голос, неразборчиво]

– Да, я сейчас вызову Надю. Вот только переведу эту последнюю запись в текст, и все. Ты закончила?

– Конечно. А что за текст?

– Потом объясню. Так, семьдесят процентов…

[Конец записи]

Драгана

В общем, тетя Надя передала мне эти записи отца, когда я достигла возраста двенадцати лет. Не прямо на день рождения, позже. Она дождалась того дня, когда мое тело само заявило о своем взрослении первой болью, первой кровью. И тогда подошла, левой рукой протягивая старый планшет, а правую положив мне на плечо:

– Ну, вот ты и стала взрослой, – сказала она, и это прозвучало как скрип открываемой двери в иной мир. – Значит, теперь можешь это прочесть.

И я прочла. Все сразу, залпом, с комом в горле и слезами, капавшими на экран отцовского планшета. Цифровые буквы расплывались под солеными каплями, будто пытаясь стереть границу между прошлым и настоящим. Потом были десятки перечитываний. Я впивалась в строки, пытаясь выцедить из них каждую частицу папы и мамы.

Но задолго до этого я уже росла, зная, что мои родители пропали и мы должны их найти. Знание о том, что папа и мама не мертвы, а временно изъяты из нашей реальности, было моей первой аксиомой, неизбывной константой бытия. Я слышала, что у меня где-то есть бабушка и тетя Катя. Моя кровная тетя. Двоюродные братья. Настоящие люди, как я. Но воспитывали меня не они, а неккарка и старый андроид. В дни хаоса, потрясшие всю Федерацию после разгрома у Черной планеты, тетя Надя и Герби, не спросив ни у кого, умыкнули у Космофлота звездолет «Отчаянный», а также меня, крошечную, завернутую в одеяло. Так началась наша спасательная экспедиция, которая длится до сих пор. Вот уже шестнадцать лет.

– Шансы на то, что Сергей и Лира остались живы, ничтожно малы, – говорил Герби своим бесстрастным голосом.

– Но все-таки больше нуля, – спокойно замечала тетя Надя.

– Больше, – соглашался робот и продолжал: – Однако то, что нам удастся найти другого муаорро, сделать свой ключ и проникнуть в прошлое, чтобы спасти их, крайне маловероятно.

– Но не исключено.

– Пока не исключено.

– Значит, продолжаем.

Этот диалог стал саундтреком моего детства, который звучал не один раз. Он не обещал счастливого конца. Он просто не позволял остановиться.

А еще были истории о папе и маме. Мириады их. Они текли во мне вместо крови, разжигая внутри неугасимый костер. Жажду найти. Вернуть. Прикоснуться. Это пламя жило во мне всегда.

Помню, я, мелкая, пристаю к Герби:

– Ты ведь ищешь моих папу и маму?

– Ответ положительный.

– Я тоже хочу помочь!

– Принято к