Каждый из них находился за рулём собственной автомашины, первым двигался Андерсон, показывавший дорогу. Спускаясь с севера по шоссе I-195, Нейл неожиданно остановил автомобиль у моста через небольшую речку Сиппикан (Sippican River). В месте пересечения шоссе ширина реки едва ли превышала 30 метров. Оставив машину, Андерсон вошёл в кустарник, и его спутник заметил краем глаза, что мужчина спустился под мост.

Ну ладно, спустился и спустился, бывает, что острая нужда за рулём прихватит…

Дальше стало интереснее. Минут через 15 Андерсон возвратился к машине, и поездка продолжилась. Преодолев мост, Нейл повернул на восток на дорогу под названием Пойтн-роад. Проехав по ней около 2 км, Андерсон вывернул на шоссе № 6 и поехал на север, если точнее, то на северо-запад. Фактически он описал перевёрнутую букву «П», двигаясь сначала с севера на юг, затем на восток, а затем — с юга на северо-запад. Проехав порядка километра, автомашина Нейла Андерсона остановилась перед мостом через реку Уэвеантик (Weweantic River). Его спутник также остановился. Он видел, как Андерсон вышел из кабины и… отправился под мост. Там он отсутствовал порядка 5 минут, может, чуть больше.

Вернувшись к машине, он опять продолжил движение и в конце концов мужчины прибыли к месту рыбалки. Андерсон не объяснил причины своих походов под мосты, а его спутник лишних вопросов не задавал.

А теперь самая главная деталь, которую следует знать при оценке сообщения информатора — река Сиппикан впадает в реку Уэвеантик. Если под мостом на Сиппикане был спрятан труп, но его унесло при разливе, то приплыть он должен был к мосту, расположенному ниже по течению, то есть к мосту на Уэвеантик. Осведомитель именно на это и намекал, хотя прямо о трупе ничего не говорил, и даже слово это не произносилось.

Но Ронни Пина, получив сообщение детективов, подумал именно о трупе. Причём он сразу уверовал в существование такового и объявил о необходимости проведения поисковой операции в районе моста через реку Уэвеантик. Разумные доводы против он игнорировал, хотя прислушаться к ним стоило. Спорившие с прокурором детективы весьма здраво указывали на большой интервал времени с момента, о котором рассказывал информатор. Даже если это был сентябрь, со времени поездки минуло 8–9 месяцев. Неужели всё это время труп будет оставаться на месте и не продолжит миграцию по реке? И что вообще останется от трупа после пребывания в воде столько месяцев? Другое важное возражение касалось того, что мост через реку Уэвеантик своей центральной частью опирается на небольшой насыпной остров, в силу чего река разделяется как бы на два рукава. Почему труп должен быть прибит именно у южной стороны моста, а не в районе острова или в северной его части? И, конечно же, нельзя было игнорировать вопрос о доверии тюремному осведомителю. Неужели рассказ тюремного сидельца может служить достаточным основанием для проведения серьёзной поисковой операции?

Окружной прокурор, судя по всему, уже забыл, как совсем недавно искал видеокассету по «наводке» тюремного информатора. А если и не забыл, то это характеризует его ещё хуже — человек он, по-видимому, был совершенно необучаемый.

Как бы там ни было, несмотря на возражения некоторых детективов, Ронни Пина распорядился в кратчайшие сроки подготовить и провести поисковую операцию с привлечением водолазов в районе моста через реку Уэвеантик. 27 июня четыре водолаза обыскали дно этой реки в районе её пересечения автострадой № 6 выше и ниже по течению. Разумеется, их работа не осталась не замеченной журналистами. Сообщения об активности полиции в районе моста нашли своё место в выпусках теле- и радионовостей. Все ломали голову, связаны ли поиски в реке с расследованием преступлений «Убийцы с хайвея». Ронни Пина хранил молчание и загадочно улыбался, а его подчинённые отказывались комментировать происходившее. Окружной прокурор держал паузу, но как догадается любой проницательный читатель, эта затяжка ничем хорошим для него не закончилась.

Ничего, что можно было связать с криминальной активностью, найти в ходе поисковой операции не удалось. Мрачно пошутил детектив Гонсалвес: «Даже ворованного велосипеда со дна не подняли»! Вот уж воистину, не в бровь, а в глаз…

Посрамление было немалым, и притом публичным, но Ронни было не привыкать. В первый раз, что ли? Или в последний? Проблема окружного прокурора заключалась вовсе не в том, что он был глупым человеком — нет, строго говоря, он был вовсе не глуп! — а в том, что он не понимал азов оперативной работы. Он верил всему, что сообщают информаторы, лишь бы только это сообщение звучало интригующе и правдоподобно. Пина не знал правил ведения оперативной работы среди осуждённых уголовников, не сознавал важность проверки сообщаемых ими сведений и не понимал того, как такую проверку надлежит проводить. Он был подобен слепому котёнку. Но прокурор, расследующий серийные преступления не может и не должен быть слепым котёнком!

Как было отмечено выше, офис Ронни Пины летом 1989 года был подобен дырявому ситу, пропускавшему воду во всех направлениях. Хотя журналисты не знали всех деталей расследования, тем не менее общее понимание того, что розыск преступника забуксовал, у них уже сложилось, и притом вполне обоснованно. Странные заседания Большого жюри, необъяснимая активность «законников», не приводящая к получению какого-либо результата, нежелание детективов комментировать ход расследования — всё это красноречиво свидетельствовало о дезориентации как главного следователя, так и его ближайших помощников.

В начале июля 1989 года упоминавшаяся выше Морин Бойл опубликовала в местной газете «Standard-Times» статью с убийственным названием «Надежда на быстрое обвинение тает» («Hope Wanes for Quick Indictment»). Эта публикация не осталась незамеченной местной читающей и пишущей публикой — статья Бойл активно обсуждалась ведущими местных радиостанций и телевизионных ток-шоу. Морин справедливо указала на то, что Ронни Пина — слабый человек, занявший место, не соответствовавшее его скромным знаниям и таланту, он подавлен необходимостью вести сложное расследование, выходящее за рамки его понимания, он дезориентирован и паникует. Это была убийственная характеристика как самого окружного прокурора, так и того, что он делал, но, по-видимому, Морин Бойл была недалека от истины.

По-видимому, судьбе было мало того посрамления, что Ронни Пина получил из-за публикации Морин Бойл, поскольку буквально через пять дней на голову окружного прокурора вылился новый ушат помоев. Очень убедительных и обоснованных, добротных, если хотите. Репортёр массачусетской газеты «The Boston Globe» Джон Эллемент (John Ellement) умудрился добиться свидания с Нейлом Андерсоном — остаётся только удивляться, как ему это удалось, принимая во внимание, что общение обвиняемого с прессой обычно трактуется как попытка давления на суд и потому тюремной администрацией не дозволяется. Тем не менее Эллемент сумел встретиться с Андерсоном и получил от него ответы на кое-какие