6 сентября из центральной криминалистической лаборатории ФБР пришёл ответ, содержавший в себе результаты восьми исследований подозрительных следов на ткани и волокон, изъятых с одежды ДиГразиа, предметов мебели по месту его проживания и из автомашины. Никаких совпадений, доказывавших существование связи между ДиГразиа и любой из девяти известных жертв, найти не удалось. Это не означало, что связей быть не могло, просто вероятность таковых значительно снижалась.

Однако следы крови, найденные в автомашине Тони, дали хорошее совпадение с кровью женщин, заявивших в апреле об изнасилованиях и побоях и опознавших ДиГразиа в качестве нападавшего. Речь идёт не просто о совпадении групповой принадлежности крови потерпевших и следов крови из автомашины, а о ферментативном анализе, при котором сравнивается большое количество ферментов, присутствующих в человеческой крови. До появления молекулярно-генетического анализа, сравнивавшего генетический материал из митохондрий или клеточных ядер, анализ крови по ферментному балансу являлся самым точным способом определения источника крови. Сейчас точность его может вызвать улыбку — она составляла примерно 1 совпадение на 1000 человек — но для того времени даже такой результат казался чем-то на грани фантастики.

То, что следы крови из салона «пикапа» ДиГразиа по своему ферментному составу оказались очень близки крови всех трёх женщин, заявлявших о нападениях этого человека, повышало доверие их словам и являлось отличной уликой для суда. Ничего хорошего для Тони это не означало, имея на руках заключения специалистов ФБР, окружной прокурор мог идти в суд и вести с собой ДиГразиа.

Однако Ронни Пина нуждался в «Убийце с хайвея», а не в насильнике-алкоголике, страдающем амнезией. Поэтому в суд окружной прокурор спешить не стал.

В конце сентября журналисты, следившие за ходом расследования, отметили в своих комментариях отсутствие каких-либо подвижек следствия и исчезновение в медийном пространстве каких-либо новостей, связанных с работой окружной прокуратуры. Прежде новостей таких было много — как официальных, так и замаскированных под всевозможные «утечки». Следствие явно заглохло, потеряв все следы и какую-либо ориентацию в огромном массиве накопленных сведений. И даже компьютер, успешно работавший в офисе окружного прокурора почти два месяца, почему-то расследованию совершенно не помогал.

И почему же?

Ронни Пина почувствовал, по-видимому, изменение общественного настроения. В начале октября на специально собранной пресс-конференции он предпринял попытку предложить журналистскому сообществу и общественности более или менее благоприятную для себя трактовку событий. Не без самодовольства он поведал о всесторонней отработке всех версий и заверил, что в ближайшие дни кинологи с собаками вновь приступят к осмотру территорий, прилегающих к дорогам в районе Нью-Бедфорд — Фритаун. Пина заявил, что ненайденными остаются тела по меньшей мере двух женщин, пропавших без вести летом минувшего 1988 года. Особо окружной прокурор остановился на использовании компьютера в работе следственной группы, подчеркнув, что речь идёт о первом компьютере на территории штата Массачусетс, работающем в офисе прокурора.

Журналисты, однако, пафос момента не прочувствовали, а забросали прокурора множеством неприятных вопросов о финансировании его офиса, отношениях с подчинёнными и планах, связанных с возобновлением работы специального Большого жюри. Напомним, оно официально не было распущено, но и вердикта никакого не вынесло, что противоречило всем процессуальным нормам американского законодательства. Давать объяснения по всем этим темам Пине было, конечно же, крайне неприятно, тем более что он вообще не должен был отчитываться о своей работе перед журналистами. Но в точности по русской пословице «назвался груздём — полезай в кузов» Ронни не мог игнорировать вопросы тех людей, которых сам же и пригласил…

В общем, это была крайне тяжёлая и неприятная для окружного прокурора пресс-конференция, но как показал последующий ход событий, главные сюрпризы ждали Ронни впереди.

Через пять недель — в середине ноября — вышло феерическое журналистское расследование телеканала WCVB, целиком посвящённое тому, как прокурор округа Бристоль расследовал преступления «Убийцы с хайвея». Это было эпическое сказание в шести частях по 30 минут каждая, в которых история убийств проституток из района Уэлд-сквер рассматривалась с самого начала. То есть с того момента, когда детектив Декстрадо впервые поставил вопрос об активности серийного убийцы в районе Нью-Бедфорда, что, кстати, крайне не понравилось окружному прокурору. Последовательно проанализировав все этапы расследования, съёмочная группа телеканала подробно восстановила ход событий, возможно, подзабытых большинством зрителей, и продемонстрировала то, как Ронни Пина в угоду своим интересам манипулировал вниманием общественности и интересами правосудия в целом.

Журналистское расследование получилось воистину зубодробительным. В нём нашли своё место, разумеется, и многочисленные «проколы» Ронни Пины в роли главного следователя — организованные прокурором раскопки по поиску видеокассет, заплывы водолазов под мостом на реке Уэвеантик и прочие. Активное цитирование Пины в ходе его многочисленных пресс-конференций и подходов к прессе в самых неожиданных местах, придавало повествованию телеканала WCVB откровенно издевательский подтекст. Дескать, вот тут мистер прокурор обещает, а вот тут мы можем видеть результат.

Вишенкой на торте, если можно так выразиться, стало появление на экранах телевизора… Тони ДиГразиа! Того самого кандидата в «Убийцы с хайвея», что уже несколько месяцев находился в строгой изоляции в окружной тюрьме, недосягаемый для всех, кроме ближайших родственников и адвоката. Как журналисты сумели попасть к нему в камеру и взять интервью, остаётся неизвестным до сих пор — ну, или, по крайней мере, так официально заявляется — но Тони появился в последнем выпуске расследования WCVB. Сказанное им заслуживает быть отчеканенным в граните: «В сущности, мистер Пина замешан в этом деле, которое превратилось из уголовного в политическое. Есть разница между уголовным преследованием и травлей, так вот меня травили из-за тех убийств, к которым я не имел никакого отношения». (Дословно на языке оригинала: «Mr. Pina basically is involved in something that has turned from criminal to political. There’s a difference between prosecution and persecution and I’ve been persecuted because of those murders I didn’t have anything to do with.»)

Это был удар, всю тяжесть которого житель России вряд ли способен оценить. Журналисты WCVB фактически сливали карьеру Ронни Пины в сточную канаву, говоря деликатнее, они буквально уничтожали его. И неважно, делали ли они это по заказу некоего политического противника или по велению сердца, важно то, что они продемонстрировали высочайший уровень журналистской работы и показали окружного прокурора таким, каким тот и являлся на самом деле. То, что Ронни Пина выглядел полным идиотом, являлось проблемой самого окружного прокурора — просто он вёл себя соответствующим образом и говорил совершеннейшую чепуху. Но ведь за язык его никто не тянул, верно?

Казалось, расследование телеканала WCVB — это конец истории, далее ничего уже не будет и быть не может. Но — нет! — то, что