инсинуацией на этот счёт. Если окружной прокурор будет позволять себе перед представителями средств массовой информации какие-либо рассуждения о виновности Кеннета Понте или предполагаемой виновности — неважно! — он подаст на прокурора в суд и потребует не только материальной компенсации, но и извинений.

Окружной прокурор сделал нужные выводы. Чтобы упредить возможный иск Кеннета Понте, он озаботился формальным обвинением последнего. В ходе последнего заседания «четвёртого этапа» Большого жюри, проходившего в четверг 29 марта, Ронни Пина попросил членов жюри поддержать обвинение Понте в сговоре с целью хранения кокаина. В этом сговоре по версии прокуратуры участвовала группа из четырёх лиц — Кенни Понте и… вот тут должна раздаться барабанная дробь!.. Джинн Калошис, Адель Ликс (Adele Leeks) и таксист Артур Голдблатт (Arthur Goldblatt). Три поименованных лица прежде давали показания этому самому жюри в качестве свидетелей, и вот теперь их статус странным образом изменился. Никто из них такой подлости от окружного прокурора не ожидал, ведь Ронни Пина всем им сулил иммунитет от возможного преследования, и вот теперь — бах! — высшая целесообразность побудила прокурора отказаться от ранее данного слова.

Однако история с формальным обвинением в сговоре имела ещё одну интересную плоскость противостояния, совершенно непонятную в реалиях 2025 года. Дело заключалось в том, что адвокатом Артура Голдблатта являлся Пол Уолш (Paul Walsh), человек, заявивший 15 марта о намерении баллотироваться на выборную должность прокурора округа Бристоль. К этому времени Реддингтон, защитник Понте, отказался участвовать в выборах, намеченных на середину сентября 1990 года, поэтому аспект, связанный с его личным противостоянием Понте как бы отошёл на второй план. И вот теперь фактор личной неприязни внезапно проявился в отношении другого потенциального конкурента…

Пол Уолш, узнав о том, что Ронни Пина навязал Большому жюри рассмотрение вопроса о сговоре с целью хранения наркотиков — что не относилось к заявленной цели созыва этой инстанции — по-настоящему взорвался. Поскольку предстоящие выборы давали адвокату большие возможности общения с жителями округа, Уолш при каждой встрече с избирателями критиковал как расследование Ронни Пины по существу, так и процессуальные огрехи того, что вытворял окружной прокурор со специальным Большим жюри. Честное слово, трудно отделаться от ощущения, что в какой-то момент этот судебный орган превратился в эдакую карманную собачку окружного прокурора, который научился прекрасно манипулировать суждениями всех 23-х его членов.

Самое смешное заключается в том, что после 29 марта никто не повёл в суд Джинн Калошис, Адель Ликс и таксиста Голдблатта, как, кстати, и Кенни Понте. Хотя вердикт Большого жюри давал формальное основание для судебного преследования. Однако ничего подобного не последовало, а это означает, что преследование по обвинению в сговоре с целью хранения наркотиков не являлось целью прокурора. Ему просто нужен был формальный повод говорить о Кенни Понте, не опасаясь судебного преследования с его стороны. Можно сказать, что это была превентивная мера Ронни Пины по самозащите, теперь адвокат Понте при всём желании не смог бы обвинить его в диффамации. Ну, в самом деле, какая может быть диффамация, если специальное Большое жюри особым постановлением признало достаточность улик для обвинения в сговоре с целью хранения наркотиков, правда?

Дальше стало только интереснее. Говоря без всякого гротескного преувеличения, следует признать, что о последовавшем далее можно снимать телевизионный сериал. Итак, вечером в четверг 29 марта Большое жюри вынесло постановление о достаточности собранного прокуратурой материала для обвинения Кенни Понте и трёх его сообщников в сговоре с целью хранения наркотиков, а уже утром в понедельник 2 апреля адвокат Реддингтон выступил перед представителями прессы с весьма примечательной речью. Кратко, но в красочных выражениях он обрисовал полную беспомощность и юридическую ничтожность проведённого Ронни Пиной расследования, после чего предложил окружному прокурору взять самоотвод и не пытаться более расследовать преступления «Убийцы с хайвея». Дескать, не по Сеньке шапка, даже не пытайтесь более… А для того чтобы найти преступника, Департаменту юстиции штата следует назначить специального прокурора, имеющего опыт проведения следственных действий по многоэпизодным преступлениям. Обосновывая некомпетентность прокурора, Реддингтон справедливо указал на то, что тот связал свою политическую будущность с исходом этого расследования, в результате чего оно сделалось его личным делом, то есть таким, от которого зависит личное благополучие Рональда Пины. Понятно, что в таких условиях об объективности и непредвзятости не может быть и речи.

Закончив эту в высшей степени продуманную и убедительную речь, Реддингтон отправился к себе домой в город Броктон (Brokton), находившийся в 50 км севернее Нью-Бедфорда. Ну, а Кеннет Понте стал собираться в аэропорт, дабы отправиться во Флориду.

До аэропорта «Логан» его должен был отвезти товарищ, но едва автомобиль заехал в лесную зону, его остановил дорожный патруль. Полицейские проверили водительское удостоверение сидевшего за рулём мужчины, выяснили, что документ просрочен, и пересадили его в свою машину для последующей доставки в здание полиции. В автомобиль пересел один из патрульных, которому предстояло отогнать его на полицейскую стоянку. Кенни Понте, соответственно, был вынужден выйти из автомашины друга и забрать свой багаж — два чемодана и спортивную сумку.

В это время подъехал автомобиль без опознавательных знаков полиции, в котором находились два человека — женщина за рулём и мужчина на пассажирском сиденье. Сразу внесём ясность — это были сотрудники полиции штата на служебной машине, но Кенни в ту минуту не сообразил, с кем именно столкнулся. Он всерьёз полагал, что вышла досадная оплошность, и простодушно обратился к паре в штатском, мол, опаздываю на самолёт, довезите до аэропорта, пожалуйста, я заплачу. Полицейские рассмеялись и обругали его, используя обсценную лексику. При этом они обращались к нему по имени, и тут-то Понте сообразил, что эти господа прекрасно его знают и вряд ли оказались на этом месте случайно. Ещё не до конца понимая смысл затеянной полицейскими игры, он попросил «законников» доставить его к ближайшему телефону, дабы он смог вызвать такси. Его снова весело обругали…

Ситуация складывалась совершенно нелепая. Кенни Понте стоял в лесу на обочине шоссейной дороги с двумя чемоданами и спортивной сумкой, рядом стояла автомашина с парой смеющихся детективов, явно получавших удовольствие от разворачивающейся на их глазах мизансцены. И что было делать в этой ситуации адвокату?

Понимая, что на самолёт он уже не успеет и билет до Флориды пропал, Кенни Понте повесил на шею сумку, взял в руки чемоданы и пошёл по обочине, надеясь наткнуться на телефон. Машина полиции штата на первой передаче двинулась следом. Пройдя полтора километра, Кенни обнаружил телефонный аппарат и позвонил в офис Реддингтона. Последний уже доехал до Броктона и крайне удивился звонку клиента, который должен был быть на пути во Флориду. Услыхав рассказ Понте о пешей прогулке