В ночь на 13 июня сержант Сейджер направил в окружную прокуратуру Бристоля факс с подробным изложением дела и копией заявления Дайан Догерти. Утром 13 числа прокурор Пина обратился в Департамент юстиции штата Флорида с двумя просьбами.

Во-первых, он просил резко увеличить величину залога на случай освобождения Кенни Понте до суда, мотивируя это тем, что тот является главным подозреваемым на слушаниях Большого жюри округа Бристоль. Пина просил увеличить залог на 200 тыс.$ — такое увеличение представлялось явно непосильным для стеснённого в средствах Понте.

Во-вторых, Ронни Пина попросил флоридских коллег провести обыск дома Понте с включением в группу сотрудника прокуратуры округа Бристоль, который знаком с сутью обвинений в отношении Понте.

Не дожидаясь ответа из Флориды, прокурор откомандировал в Порт-Ричи своего пресс-секретаря Кевина Мартина, человека, преданного ему лично и пользовавшегося его полным доверием.

Преисполненный самых благостных ожиданий, Ронни Пина в тот же день, остановившись с журналисткой Морин Бойл на ступенях в здании суда, произнёс загадочно: «Я чувствую, что мы очень, очень, очень близки. Мне сдаётся, у меня есть хорошее предчувствие, что я знаю, кто всё это сделал». («I feel we are very, very, very close. I think I have a good feeling in my heart that I know who did it.») Не могло быть ни малейших сомнений в том, что слова эти касались расследования убийств женщин с Уэлд-сквер, и теперь Ронни Пина всерьёз считал, что благодаря хорошим новостям из Флориды он близок к раскрытию этой серии убийств.

В те же самые часы 13 июня полиция Порт-Ричи провела обыск дома Кеннета Понте и изъяла револьвер 38-го калибра и несколько запачканных кровью простыней. Никто ещё не знал, что во Флориду летит Мартин. Последний же, узнав, что обыск закончен до его появления, потребовал его повторного проведения, мотивируя это «совершенно особым» характером расследования, проводимого в округе Бристоль в отношении Кенни Понте. Хотя американская правоприменительная практика относится к повторным обыскам крайне неодобрительно и обычно добиться их очень сложно, в данном случае суд округа Паско (Pasco) санкционировал повторный обыск, о чём ниже ещё будет сказано особо.

Во второй половине дня 13 июня Дайан Догерти была допрошена представителем Департамента юстиции штата, специально для этого приехавшим из Тампы в Порт-Ричи, где всё ещё находились как сама Дайан, так и Кеннет Понте. Женщина была предупреждена об ответственности за дачу ложных показаний, после чего не только повторила обвинения, уже содержавшиеся в её заявлении сержанту Сейджеру, но и дополнила их весьма важным пунктом. По её словам, Кеннет Понте признавался ей, что женщины из города Нью-Бедфорд, чьи тела были сброшены вдоль крупных автотрасс в округе Бристоль весной и летом 1988 года, были убиты во исполнение некоего сатанинского ритуала!

Обалдевший от всего услышанного прокурор — другим словом его состояние и не передать! — после окончания допроса Догерти позвонил в Нью-Бедфорд и пересказал Ронни Пине услышанное от Дайан. Журналистка Морин Бойл, видевшая окружного прокурора вскоре после этого разговора, вспоминала впоследствии, что тот был невероятно возбуждён и пребывал в состоянии, похожем на религиозный экстаз. Морин тогда ничего не знала о событиях во Флориде, но поняла, что воодушевление Ронни Пины подпитывается неким тайным знанием и уверенностью в том, что он скоро всех победит. Прежде всего «Убийцу с хайвея» и Пола Уолша, своего конкурента на выборах окружного прокурора.

Вечером всё того же 13 июня Кеннет Понте нанял в качестве адвоката для представления его интересов во флоридском суде Джозефа Ларри Харта (J. Larry Hart), опытного юриста, занимавшего прежде должность окружного прокурора. На следующий день 14 июня Харт и Понте приехали в окружной суд для слушаний по выпуску под залог — Харт был готов обеспечить внесение назначенного ранее залога в 5 тыс.$. И в зале суда они встретились с Дайан Догерти и сопровождавшими её представителями прокуратуры штата в количестве аж даже четырёх человек. Следует заметить, что до этого момента Кенни Понте не знал точного содержания обвинений в свой адрес со стороны Дайан. Он понимал, что та наговорила о нём какие-то гадости, но что именно было заявлено, явно не представлял. Кенни и Дайан сидели через проход, перебрасывались шуточками и вели себя совершенно непринуждённо, без какой-либо агрессии или явной недоброжелательности.

Судья вызвал первой Дайан Догерти и осведомился, подтверждает ли она свои заявления от 12 и 13 мая? Вопрос следовало считать совершенно формальным, и каково же было изумление судьи, когда Дайан категорически опровергла всё сказанное ею сержанту Сейджеру и представителям прокуратуры штата. Женщина заявила, что Кеннет Понте — очень внимательный и деликатный мужчина, они занимались сексом всего один раз — это случилось 4 июня — а потом у неё начались месячные и возник вынужденный перерыв. Запачканные кровью простыни — это не следствие насилия, а её собственная небрежность, за которую ей сейчас очень стыдно…

Судья явно оказался потрясён увиденным и услышанным! Следует признать подобный отказ от собственных показаний явлением нетипичным и неординарным. Многие работники следственных и судебных органов могут проработать всю жизнь и ни разу не столкнуться со столь вопиющим отказом потерпевшего от собственных претензий… Причём претензий, повторенных дважды разным должностным лицам в разных кабинетах… И притом недавно, ещё двух суток не прошло… Как такое возможно?! Обалдевший от немыслимого переворота судья попытался ввести речь Дайан в какие-то приемлемые рамки и наобум зачитал ей несколько коротких фрагментов её показаний — про металлический предмет, введённый в вагину, про душение, про угрозу убийством… Дайан легко и непринуждённо отмахнулась, заявив, что у неё диагностирован ряд личностных расстройств и в её тюремной карте имеются соответствующие лекарственные назначения, а сержант Сейджел отнял у неё эти лекарства, и она вообще не помнит, что говорила. Развивая эту тему, Дайан обвинила сержанта в пытке, которая длилась более шести часов, и заявила, что тот вымогал у неё показания, изобличающие Кеннета Понте. А она — женщина слабая и ранимая — уступила давлению, оговорила Кенни и очень об этом жалеет, и просит у него сейчас прощения.

Что же касается синяков на шее, то таковые и впрямь присутствуют, но ничего криминального в этом нет — это всего лишь следствие интимной игры. Таковая имела место 4 июня, о чём она и заявила ранее. Кожа на шее у неё очень нежная и ранимая, ей очень нравится, когда её душат во время секса, но синяки порой остаются, да, такое случается…

Все, так или иначе связанные с этим делом, остались под сильным впечатлением от поведения Дайан Догерти в суде. Судья, явно не зная, как отнестись к словам этой странной женщины, и, очевидно, боясь допустить ошибку, вынес очень странное постановление о