иное. И, разумеется, он придумал! Пина плохо ловил преступников, но вот способности к самопиару ему было не занимать!

В последней декаде июня Ронни разродился блестящей идеей, которая давала замечательную возможность хвалить самого себя и рассказывать о грядущих успехах. Он додумался провести компьютеризацию собственного офиса и внедрить в следственный процесс персональный компьютер. Этот опыт должен был стать первым среди прокурорских органов штата Массачусетс! Под это дело можно было «выбить» финансирование и — это было главное! — безостановочно трещать об уникальном и эффективном способе раскрытия преступлений.

То, что решил внедрить Пина, являлось, по сути, программой по работе с большой базой данных и возможностью поиска документа с нужным содержанием по ключевым словам. Готовых программных решений такого рода в середине 1989 года не существовало, но похожая программа уже использовалась полицейским отрядом по борьбе с наркотиками, которым руководил Луи Пачеко (Louie Pacheco). Последний даром что был капитаном полиции города Рэйнхема (Raynham), а в действительности увлекался программированием и в свободное от службы время с удовольствием писал игровые программы для собственного персонального компьютера. Пачеко добился покупки подчинённому ему отряду компьютера и написал для него «прогу» — поисковик по загруженной библиотеке документов. Отряд Пачеко был очень успешен, и его привлекали к работе по всей территории штата, хотя формально он числился в штате полиции небольшого городка Рэйнхем.

Пина связался с Пачеко и предложил тому «халтурку. Лейтенанту полиции предстояло в свободное от службы время написать программу-поисковик, установить её на купленный для офиса окружного прокурора персональный компьютер, отладить, передать в работу и получить за свои труды кое-какие денежки. Сумма никогда не разглашалась, но была, по-видимому, достаточно большой, поскольку вся эта история очень скоро вызвала бурление страстей в подчинённом Ронни Пине учреждении.

Ситуация выглядела следующим образом: у прокурора Пины нет денег для оплаты сверхурочных часов «своих» детективов, хотя он и требует постоянных задержек на рабочем месте и местных командировок в неурочное время. При этом он развлекается с персональным компьютером и даёт возможность неплохо подработать детективу из совершенно постороннего полицейского подразделения. Что же это получается, своим шиш да ни шиша, а чужим — полная мошна?!

Вскоре выяснилось, что мало купить компьютер и поставить на него программу, необходимо, чтобы в памяти компьютера находилась та самая электронная библиотека, с которой программа будет работать. А это означало, что все следственные материалы надлежит перевести в электронный вид, и чем скорее — тем лучше! Таких периферийных устройств, как сканеры, переводящие текст с бумажного носителя в электронный вид, в те времена ещё не существовало, поэтому тексты для ввода надлежало набирать на клавиатуре. Окружной прокурор не придумал ничего лучше, как отдать приказ детективам «вбить» вручную свои рапорты, служебные записки, доклады и меморандумы. Работа не выглядела невозможной, речь шла приблизительно о трёх или четырёх сотнях листов на каждого… И вот тут скрытый ропот подчинённых Ронни Пины перерос в демонстративное неподчинение. Ни один из восьми детективов окружной прокуратуры, работавших по делу «Убийцы с хайвея», распоряжение Ронни не выполнил. Объяснения всех восьмерых оказались универсальны — мы подаём документы о проделанной работе в письменном виде в положенный срок, дальнейшее движение документов, их учёт, обработка и анализ относятся к компетенции прокуратуры, а не отдельно взятого детектива. Поэтому работайте дальше с ними как хотите, но без нашего участия. Точка!

Прокурор был в ярости, но ничего поделать с отказниками не смог. Даже минимальное дисциплинарное взыскание грозило страшным скандалом. На фоне отсутствия каких-либо заметных успехов в расследовании подобный скандал грозил стереть репутацию Ронни Пины в пыль. Между тем, в будущем году — то есть в 1990-м — должны были проводиться выборы окружного прокурора, и Пина, занимавший эту важную выборную должность с 1978 года, желал добиться переизбрания. Поэтому пренебречь репутационными потерями он никак не мог…

Не зная, какой же найти выход из положения, в которое он поставил самого себя идиотской затеей с приобретением компьютера, окружной прокурор пришёл воистину к соломонову решению. Словосочетание «соломоново решение» употреблено здесь автором сугубо в ироничной коннотации, ибо более глупый выход придумать даже намеренно было вряд ли возможно. Пина распорядился усадить за клавиатуру университетских практикантов, работавших в офисе прокурора в летнее время в качестве стажёров. Таким образом, доступ к материалам расследования, причём самым важным — отчётам по оперативным мероприятиям — получили лица, даже не состоявшие в штате окружной прокуратуры! Офис Ронни Пины и до того был похож на дырявое решето, через которое постоянно происходили утечки важной конфиденциальной информации, теперь же его с полным правом можно было уподобить осаждённому замку, распахнувшему ворота перед штурмующей колонной противника.

Пина даже не понял того, что натворил. Ближе к концу лета он уже вовсю хвастался первым в Массачусетсе компьютером, установленным в офисе окружной прокуратуры, и живописал, насколько быстрее и лучше стала работа с документами. В этом отношении окружной прокурор был похож на некоторых наших тупоголовых современников, внезапно уверовавших в некие сверхдостижения, которые якобы появятся благодаря искусственному интеллекту. Который в действительности интеллектом вообще не является, поскольку процесс мышления не воспроизводит и нового знания не открывает в принципе. Ронни явно не понимал, что сами по себе электронные документы имя преступника не назовут и его не поймают, а потому компьютеризация имеет смысл только в том случае, если есть люди, которые готовы к аналитической работе и понимают, как это делать. Но если таковых людей нет, то какой бы современный компьютер им ни дали в помощь, толку от этого не будет ни малейшего.

Однако взаимодействие Ронни Пины и Луи Пачеко имело одно очень важное следствие, совершенно неочевидное в тот момент ни им самим, ни прочим лицам, причастным к расследованию преступлений «Убийцы с хайвея». В своём месте нам предстоит увидеть зарождение в мозгу окружного прокурора очень странной версии, которая наверняка не появилась бы без подачи Пачеко. Эта версия далеко поведёт Ронни Пину и в конечном итоге окажется судьбоносной, поскольку в каком-то смысле предопределит его дальнейший жизненный путь. Поэтому хотя сейчас Луи Пачеко на некоторое время исчезает из нашего повествования, в действительности он из жизни Ронни Пины отнюдь не пропал, и на протяжении последующих месяцев начальник отряда по борьбе с торговлей наркотиками поддерживал с окружным прокурором самый тесный контакт.

В последней декаде июня детективы окружного шерифа, работавшие с тюремными осведомителями, сообщили Пине о появлении любопытного свидетеля, чей рассказ мог представить определённый интерес для проводимого расследования. Итак, осведомитель, чьё имя никогда не называлось, рассказал детективам, как летом или в начале осени 1988 года совершил поездку на рыбалку в