припомнила, в какой нервный шок он меня вверг совсем недавно, и ощутила, как сомнения разъедают душу и желудок, надоедливые и настырные, как больная крыса.

– Я везу вас к себе домой, – сообщил Идрис, не оборачиваясь.

От этого я вовсе не почувствовала себя лучше.

Глава 22

Роберт

Сэру Артуру Харрису от его слуги Роберта Болито, написано в 15 день октября 1625 года.

Сэр, я пишу эта письмо в канторе гг. Хардвика и Бакла, владельцыв «Туркши компани», Чипсайд, Лондон, чтоб сообщить о моих передвижениях. Я позволил себе самому принять сирьезное ришение, которое Вы вряд ли одобрите и благаславите…

Слухи о судьбе тех, кто пропал в то ужасное июльское утро из церкви в Пензансе, разнеслись по западным районам Корнуолла, словно летучие мыши, изгнанные с колокольни. Одни обвиняли во всем дьявола, другие видели в этом промысел Божий, повторяя тирады безумной Энн Бэдкок. Эндрю Томас робко признался, что видел корабли каких-то мародеров или грабителей, входившие в гавань Пензанса, в то время, когда должен был сидеть в церкви, но не пошел туда, а остался дома с больной головой после вчерашней попойки в «Дельфине», где он перебрал эля. В тот момент он решил, что это именно эль продолжает туманить ему башку, но когда поднялся шум и крик, то понял, что и впрямь видит банду налетчиков, темнокожих, в тюрбанах, размахивающих саблями.

Они налетели на город и вскоре убрались прочь, уводя с собой большое количество его сограждан, взятых в плен, включая мэра и олдермена. И это вовсе не алкогольный бред, а истинная правда. Три корабля, сообщил он городскому совету, плача, дрожа и заламывая руки. Одна большая каравелла и два иностранных на вид корабля с латинскими парусами и беспалубные. Он опознал в них шебеки, хотя прошло уже немало времени с тех пор, как сам бороздил воды Средиземного моря, где в последний раз видел подобные суда. Но именно последняя подробность, а также его описание экипажей дали возможность предположить, кто были эти разбойники. Скорее всего, пираты из Берберии, известные своей смелостью и жестокостью, с какой они обращались со своими пленниками, которых, наиболее вероятно, повезли теперь в Алжир или Тунис, а может, и еще дальше, ко двору их владыки, Великого Турка, – в Константинополь.

Когда Робу сообщили о прибытии письма от Кэт, он стоял во дворе фермы в Кенджи и разглядывал упряжь, которую вертел в руках, гадая при этом, зачем он вообще принес ее из конюшни и для чего она ему понадобилась. Джордж Парсонс нашел его там в необычно задумчивом состоянии (необычном, потому что все знали Роберта Болито как человека практичного и деятельного, который к любой работе подходит со вниманием и прилежанием и всегда действует быстро и с готовностью). Джорджу пришлось три раза его окликнуть по имени, прежде чем Роберт отозвался. С самого дня набега Роб, к собственному удивлению, пребывал именно в таком состоянии: погруженный в задумчивость. Думать он мог только о Кэт, о том, жива ли она. Он существовал в каком-то заторможенном состоянии, не замечая течения дней и надеясь на одно: выяснить, куда ее могли увезти, и тогда уже решить, какие следует предпринять действия. Роберт был не из тех, кто склонен к самоанализу, так что сообщение о похищении Кэт само по себе стало для него страшным шоком.

Он обнаружил, что теперь приходит в возбуждение от любой, самой обычной работы, требующей лишь привычного автоматизма движений, что его мысли все время улетают куда-то вдаль, что он то и дело замолкает на середине фразы, будучи не в состоянии договорить до конца; просыпался посреди ночи, не в силах сразу понять, кто он такой и где находится. Молодого человека донимали ночные кошмары, одно время он даже решил, что его преследует какой-то злобный дух. Но потом осознал, что его грызет чувство собственной вины. Начали появляться совсем дикие мысли: что эти разбойники должны были захватить его, а не Кэт. Ему следовало тогда остаться с ней в церкви, защитить ее от этих варваров, а не уезжать в Галвал из-за какой-то несчастной размолвки. Неужели он и впрямь такой нерешительный? Не сумел даже убедить ее принять от него кольцо в подарок! Роб теперь очень сильно об этом сожалел, словно это кольцо могло бы как-то защитить Кэтрин, выделить среди прочих, и даже – чудесным образом – вернуть назад.

– Роб! Роб! Роберт Болито! Тебя хозяин зовет! Он в гостиной!

Парень медленно поднял голову, словно выныривая из глубин задумчивости.

– Извини, Джордж, что ты сказал?

– Там письмо пришло от Кэтрин!

Письмо? Как такое может быть? Письма – цивилизованный способ связи, практикуемый образованными людьми и представителями купеческого сословия, они вовсе не приходят от убогих иноземных пиратов, плавающих на своих кораблях бог знает в каких дальних водах! Но даже снедаемый подобными мыслями, Роберт обнаружил, что ноги сами приняли за него решение.

Артур Харрис сидел за столом в гостином зале, держа в руках оборванный листок бумаги. Именно качество бумаги поразило Роберта прежде всего, и потому послание сразу показалось ему настоящим и преодолевшим очень долгий путь. Бумага была толще привычной и более желтая, чем та, которой обычно пользовались в Кенджи.

– Это письмо пришло какими-то очень странными, извилистыми путями. Оно от Кэтрин. Во всяком случае, так кажется на первый взгляд. Это ее почерк?

Он показал письмо Робу, который впился в него таким взглядом, словно в нем содержались все тайны вселенной, что, в сущности, в данный момент и было недалеко от истины.

– Да, сэр, ее.

У молодого человека затряслись колени, он наклонился вперед, чтоб опереться на стол.

– Сядь, Роберт. Курьер доставил его нынче утром из Саутгемптона.

У Роберта подпрыгнуло сердце.

– Она в Саутгемптоне?

Комендант Маунта предостерегающе поднял руку:

– Нет-нет, Роберт, дай мне закончить. Он доставил его из конторы одной тамошней морской торговой компании. Капитан корабля «Мерри Мэйд», доставивший в этот порт груз для своих хозяев, рассказал, что встретился в открытом море с торговым кораблем, плавающим под флагом Порты[65], и оттуда ему передали это письмо, которое они получили от турецкого торговца из Берберии.

– Из Берберии? – эхом отозвался Роб. Сердце у него упало так же быстро, как перед этим подпрыгнуло. Кажется, оправдывались его худшие предположения. Видимо, эта мысль отразилась на его лице, потому что сэр Артур мрачно покивал.

– И не просто из Берберии, а из порта Сале, который, насколько мне известно, является настоящим гнездом этих морских дьяволов, прибежищем самых фанатичных пиратов и хищников. В наших морях захвачены и