хитрых глаз человека, который видел и знает слишком много, включая собственную судьбу, которая ждет его всего через несколько лет, – стремительное падение с высоты власти и потеря благорасположения монарха, лишение всех богатств и в конечном счете самой жизни. Роб расправил плечи, заслышав шаги за дверью, и повернулся в ту сторону, дабы достойно приветствовать нынешнего носителя титула: второго графа Солсбери, Уильяма Сесила.

Но в дверях, в обрамлении дубовой рамы, показалась женщина – прелестное хрупкое создание с огромными глазами на бледном лице, которое выглядело еще более бледным в результате искусного использования дорогой косметики и отблеска от длинных серег.

На незнакомке было роскошное пышное платье из розового шелка с вырезом каре, достаточно низким, чтобы демонстрировать молочно-белую ложбинку, чуть прикрытую пеной изящных фламандских кружев, на которую Роб изо всех сил старался не смотреть. Вместо этого он уставился на огромный алмаз, висевший у нее на шее на черной атласной ленте, и на искусно сделанный костяной веер, который прекрасная дама держала в правой руке. Возраст ее было невозможно определить.

Чуть помедлив, дама прошла в холл и, убедившись в том, какой эффект произвела на посетителя, подошла и протянула тонкую белую руку с длинными пальцами, унизанными кольцами и перстнями:

– Я графиня Солсбери. А вы кто такой, милый молодой человек?

Роб, вспомнив о приличных манерах, поклонился столь поспешно и низко, что ткнулся лбом ей в руку и один особенно крупный рубин чуть не выколол ему глаз.

– Роберт Болито, миледи, из Кенджи-Мэнора в Корнуолле. Я привез письмо его светлости от моего хозяина, сэра Артура Харриса.

Кэтрин Хауард приветливо улыбнулась:

– Мой муж сейчас занят. Может быть, я взгляну на это письмо? Эндрю говорил, там что-то по поводу берберийских пиратов – это так интересно, так романтично!

– Это не очень романтическая история, мадам, и вряд ли представляет особый интерес для такой леди, как вы, – отозвался Роб, улыбнувшись в ответ. Очень жаль, что граф занят, но встреча с его женой была самой большой удачей в затеянном им личном предприятии. – Но я и в самом деле весьма желал бы участия вашей милости, поскольку дело касается известного вам лица. – И поспешно добавил: – Мне кажется, вам известны ее работы.

Графиня наклонилась ближе к нему:

– В самом деле? Ну что же, тогда идемте в мою гостиную, попросим принести нам кофе, и вы все мне расскажете.

* * *

– Шестьдесят человек за один набег?! – Леди Солсбери моргнула. – Как это дерзко и нагло с их стороны! – Она наклонилась вперед. – А скажите, вы-то сами хоть одним глазком успели взглянуть на этих пиратов? У них действительно страшный вид? И все одеты по-турецки? Представляю себе эти их сверкающие глаза и торчащие бороды, как у Саладина, и как они размахивают своими блестящими саблями и выкрикивают имя своего бога!

– Я не видел их, мадам. Я был в церкви в Галвале вместе с семейством Харрисов.

У нее опустились углы рта.

– Ох, quel dommage![66] А что они сделают с этими пленниками? Вы думаете, их отвезут к Великому Турку? Я слышала, это настоящий зверь, у него в гареме десять тысяч женщин, а дворец весь отделан золотом. Ах, Константинополь! Как бы я хотела побывать там, увидеть все эти купола и минареты, зайти в церковь Святой Софии, вдохнуть воздух древней Византии! Хотя, полагаю, женщинам туда вход воспрещен, да еще христианкам. Пришлось бы переодеться в мусульманского пилигрима! – Красавица сжала руки перед грудью. – Я бы натерла кожу ореховым маслом, приделала себе бороду и завернулась с головы до ног в длинную рубаху, а на пояс привесила бы кинжал, на ноги надела красивые цветные кожаные сандалии, точно такие, как у чауша[67], что был у нас весной в качестве посланника своего султана к нашему королю. – Она снова сложила руки перед грудью в восторге от этого приятного воспоминания. – Вы знаете, он привез львов и тигров для королевского зверинца! Очень мило с его стороны. Но он вовсе не выглядел как пират. Вообще-то он был немного жирноват…

– Леди Солсбери, прошу прощения, что перебиваю вас…

Графиня явно не привыкла к подобному обращению. Она приоткрыла от изумления рот, потом принялась возбужденно обмахиваться веером.

Роб сунул руку под куртку и достал оттуда завернутый в бумагу пакет, который с великой осторожностью развернул.

– Я хотел бы показать вам вот это, миледи.

– Боже правый! – Графиня расправила ладонями кусок ткани, который передал ей Роб. – Какая замечательная работа!

В самый последний момент перед отъездом из Кенджи, движимый наитием, Роб сбегал в комнату Кэт. На пороге он остановился, словно опасаясь, что тень девушки все еще бродит здесь и он может спугнуть ее. Войдя в комнату, бедняга всем своим существом ощутил, что вторгся в пространство, по-прежнему заполненное ее существом; он практически ощущал запах Кэт, слабый аромат мускуса и роз. Незаконченную напрестольную пелену было нетрудно найти под кроватью, он заглянул туда первым же делом. Роб свернул работу и засунул себе под рубашку и потом всю дорогу до Лондона прижимал к телу, пока до него не дошло, что на ней наверняка останутся пятна от пота. Это был для него священный предмет – и сам по себе, и потому, что над ним работала Кэтрин. И он вовсе не хотел его испачкать.

И сейчас он смотрел на работу, которую Кэт проделала втайне при свечах в своей мансарде, и вспомнил их вылазку в начале лета в Касл-ан-Дайнас и то, как она говорила о своем желании вступить в гильдию мастеров-вышивальщиков и как он пытался отговорить ее, убедить отказаться от чрезмерных амбиций.

– Рисунок просто великолепный, фантастический! – Кэтрин Хауард провела пальцем по телу Змея, обвившегося вокруг ствола дерева, прикоснулась к золотым волосам Евы, потом к ярко-красному яблоку.

– Кэтрин сама придумала этот рисунок.

Графиня подняла голову, пораженная:

– Сама? Мне казалось, мы с Маргарет договорились, что я пришлю к вам своего человека, чтобы он создал эскиз, по которому будет вышивать эта молодая дама. Должна признать, я немного задержалась с этим делом, столько хлопот с детьми, с домом… – Она замолчала, словно зачарованная деталями искусной вышивки. – Но наш Кристофер никогда в жизни не смог бы придумать подобное! Такой живой рисунок! Прекрасный! – Леди помолчала, потом спросила: – Но почему вы привезли ее в незаконченном виде?

Роб с трудом сглотнул.

– Кэтрин похитили пираты. Ее заставили написать письмо с требованием выкупа. Она в Сале, в Берберии. Они требуют за нее восемьсот фунтов.

Смех Кэтрин Хауард резко оборвался.

– Восемьсот фунтов? За девушку-служанку? Даже за девушку, которая умеет так вышивать, это чрезмерная сумма.