И, конечно, тех, кто в реальности «брал Зимний» — его, конечно, никто не брал, но в данном случае это не так важно — остались считанные единицы. А уж тех среди них, кто в свои «за 90» пребывал в полном умственном здоровье и мог бы как-то оскорбиться на данное решение…

Так что вопрос был чисто идеологический. Кто-то был «за», кто-то «против», но в целом люди отнеслись скорее положительно к идее уйти от концепции некоего противопоставления СССР и Российской империи, закрыть эту тему и перевернуть страницу истории. Нет, мы все еще не одобряли царизм и все, что там происходило во внутренней и внешней политике, но…

На очередном большом ежегодном интервью я толкнул идею, что это немного лицемерно: у нас куча улиц Пушкина, Толстого, Чайковского, всяких военачальников типа Кутузова или Суворова, награды есть соответствующие, даже в честь совсем откровенного князя Александра Невского есть орден, но при этом мы активно делаем вид, что история страны началась в 1917 году. Мол, тут надо либо крестик снять, либо штаны надеть. Мы собрали срез общественного мнения, и оказалось, что народ в общем-то за признание себя наследниками дореволюционной истории.

Ну и данное решение имело определенные практические последствия. Большевики ведь почему не хотели себя признавать наследниками? Чтобы долги — а их немало было — не отдавать предыдущего правительства: 12,5 миллиарда рублей или десять тысяч тонн в золотом эквиваленте — это вам не фунт изюму, есть над чем подумать.

СССР десятилетиями вел переговоры, в 1939 году даже договорился с Великобританией, но там война помешала, потом началось противостояние систем… Короче говоря, затянулась история. И вот в 1992 году мы уладили этот вопрос с Лондоном окончательно, на основании принципа паритетного отказа от взаимных претензий. Мы снимали вопрос компенсаций за интервенцию во время Гражданской и забывали про то золото, которое было вывезено из России в качестве обеспечительного залога английских военных поставок. Британцы, как раз в этот момент активно подбивавшие к нам клинья по вопросу расширения возможного экономического сотрудничества — ну да, их фунт грохнулся, все стали беднее, зато экспортные возможности выросли — даже вернули нам какие-то хвосты с российских дипломатических счетов, оставшиеся с тех времен. Два миллиона фунтов — это скорее символично, но тоже приятно.

А вот с французами было сложнее. У них царского золота не было, а вот вкладчики все еще реально — это тянет на исторический анекдот, однако ценные бумаги Российской империи до сих пор котировались на французской бирже — ждущие денег, наоборот.

И вот для подписания итогового документа я и приехал в Париж.

— Итак, господа, — мы доехали до президентской резиденции, перекусили и уже ближе к вечеру вновь собрались «поговорить», — я повторю еще раз: Франция безусловно приветствует согласие Советского Союза расплатиться по старым долгам и закрыть этот вопрос и перевернуть данную страницу в истории отношений Парижа и Москвы. Согласно нашим калькуляциям, которые мы заранее предоставили советской стороне, царский долг перед Францией составляет 28 миллиардов долларов при пересчете в современные деньги.

— Я надеюсь, что вот слово «миллиард» или «миллиарды» на сегодняшних переговорах больше упоминаться не будет, — я вопросительно приподнял бровь. — Поскольку в противном случае все затеянное не имеет смысла…

— Предлагается начать обсуждение с тех позиций, которые были достигнуты в рамках рабочей группы по этому вопросу…

Конечно же, подобные переговоры с участием первых лиц они только финализируют и легализируют достигнутые другими людьми консенсусы. Нет, понятное дело, случается, без контакта правителей ситуацию просто невозможно сдернуть с мертвой точки, тогда вступают в дело личные качества, умение расположить к себе оппонента, возможность сказать напрямую то, что в ином случае просто никогда не будет озвучено… Но чаще всего фундамент договоренностей закладывают именно серые, незаметные работники из министерства иностранных дел, которые долго-долго переписываются, общаются, находят точки соприкосновения, общие интересы… Короче говоря, те красивые официальные встречи под вспышки фотокамер — это зачастую только вершина айсберга.

И конкретно в переговорах с французами еще до моего приезда стороны уже вышли на некое удовлетворяющее и тех и других плато.

1 — отказ от взаимных претензий, больше никто никому ничего не должен по соглашениям до 1 сентября 1939 года. Ну потому что там опять же компенсации по интервенции были включены, золото Колчака… Много чего накопилось за эти годы, и всем было выгоднее просто сбросить этот бесполезный груз, монетизировать который в реальности, конечно же, невозможно, а вот текущей работе он ощутимо мешал.

2 — Мы готовы были выплатить некую компенсацию. Ее размер еще предстояло установить, но точно там речь шла о сумме от 300 до 800 миллионов долларов. Французы хотели побольше и сразу, мы готовы были платить поменьше и только в рассрочку.

3 — Этот пункт уже сыграл: французы пустили к себе АЛТУ и в будущем предлагали свои услуги по продвижению нашей системы и в других странах Европы. Зачем это было Парижу? Тоже можно сказать, никакой любви, сплошная прагматика. Французы очень не хотели слишком сильно зависеть от американцев. То есть в ЕС, конечно, был «свой» Еврокард, но базировался он во многом на мощностях МастерКард и в качестве основной транзакционной валюты использовал доллар. Опять же нужно понимать, что тут скорее дело было не в желании реально пользоваться советской системы, сколько иметь козырь на переговорах с американцами в стиле: «А вот если вы будете нас сильно давить, то у нас вот тут альтернатива есть». Впрочем даже такой подход меня в целом устраивал, тут главное кончик ноготка просунуть в щель, а там уже посмотрим кто кого…

— Я думаю, что в обсуждаемом вопросе важен не размер компенсации, а сам факт его наличия. Нет никакого смысла обсуждать, будет это 400 миллионов или 500… Поскольку Париж и господин Ширак пошли нам навстречу, мы готовы также пойти навстречу Франции. Давайте остановимся на сумме в 600 миллионов, но при условии разбивки ее на… Скажем, двадцать годовых платежей по 30 миллионов. Это будет достаточно красиво с медийной точки зрения и не обременительно для Советского Союза в финансовом плане.

Французы еще посопротивлялись, попытались прогнуть нас, чтобы мы заплатили больше, предложили увязать этот вопрос с ситуацией в Сахеле, где как раз в Нигере прошли новые выборы и к власти пришел Усман Махаман, достаточно плотно ориентированный на Париж и начавший тут же отодвигать от власти местных социалистов во главе с просоветски настроенным Музумаду Иссуфу. Однако моя позиция тут была тверда: мухи отдельно, котлеты отдельно. В Нигере мы свои интересы и без Парижа вполне могли