понять, он идейный или просто больной, — Лазаренко хмыкнул, явно намекая, что у чудака просто крыша подтекает. Ну, в общем-то, я, почитав его манифесты, примерно так же считал, но пусть, конечно, ответственные товарищи разберутся.

А дело было в том, что на фоне очередного пробела в работе хозяйственных органов на свет вылез очередной же диссидент. Вообще это тема для отдельного разговора — это только так кажется, что дай людям относительную свободу, улучши их повседневную жизнь, и недовольные совсем исчезнут как роса под первыми утренними лучами солнца. Хрена с два. Недовольные будут всегда, а открученные понемногу гайки в информационной сфере простейшим образом дают им возможность доносить свои идеи до окружающих.

Причём нужно чётко разделять тех, кто критикует окружающую действительность по делу — собственно, прямо сейчас кресло под первым секретарём Днепропетровского обкома активно шаталось, потому как допустил, не спрогнозировал, проявил политическую близорукость, — и тех, кто просто ненавидит окружающий строй и которым наши промашки сами по себе доставляют настоящее удовольствие, к сожалению, есть и такие. И не так уж мало.

Часть таких вот наших принципиальных врагов, когда открылись границы со странами СЭВ, переехали в ГДР, Венгрию, Югославию, часть уже вообще сбежали, благо с увеличением туристического потока, в том числе и в западные страны, сделать это теперь стало проще. А часть никуда уезжать не торопилась и активно пыталась гадить. Особенно таких было много среди республиканской творческой интеллигенции, недовольной проводимой политикой мягкой русификации и сокращением финансирования всяких культурных экспериментов на местных языках. Очень уж тяжело насобирать в прокате пять миллионов зрителей на фильм на эстонском языке при том, что всего носителей этого языка меньше двух миллионов. То же самое с книгами, например, хоть тут и попроще в плюсы выйти, но на практике читатели всё равно выбирают в массе своей, кроме совсем идейных националистов, русскоязычный продукт. Его больше, шире выбор, он качественнее, ну по именам с Чуковским, Маршаком и Барто, например, среди детских писателей для самой младшей аудитории фактически и сравняться некому.

В данном же случае нашёлся какой-то придурок из Львова, который на факте дефицита яиц чуть ли не теорию о новом голодоморе построил, что, мол, власти тестируют систему, а потом раз! И всё, всех нелояльных оставят без еды. Бред, конечно, сивой кобылы, однако люди падки на такого рода сенсации, поэтому, прежде чем компетентные органы успели отреагировать — там тоже ещё только учились работать в цифровом пространстве, — сей дядя успел обойти все крупнейшие болталки с охватом в несколько миллионов человек и там весьма обширно наследить.

И если говорить глобально, то данный пример являлся, конечно, заметным событием, но отнюдь не уникальным. Случаи, когда очередная там группа товарищей подписала какое-то письмо тридцати, сорока или шестидесяти девяти, случались в последние годы не то что не реже, чем при условном Брежневе, а гораздо чаще. Другое дело, что и подход со стороны власти по реагированию на подобные эскапады резко поменялся. Мы перестали педалировать идеологические аргументы и перенесли тяжесть дискуссии в практическую плоскость.

В качестве примера тут можно привести недавнюю, относительно, историю о том, как режиссёр Абуладзе снял новый фильм. Тут нужно напомнить, что этот режиссёр снял относительно знаменитый фильм «Покаяние», завуалированно рассказывавший, как злые русские издеваются над бедным грузинским народом. В другой истории на фоне Перестройки его выпустили в прокат и подняли потом на щит как культурное событие, знаменующее закат авторитаризма в СССР. Здесь фильм, естественно, никто на экраны не пустил, и потом шесть лет грузин фильмы не снимал, работая на телевидении, благо там с резким расширением вещания нехватка кадров была перманентная. Ну и вот в 1992 году Абуладзе вновь снял, там кстати пришлось ещё разбираться, кто ему фонды на это выделил, картину, и результат её постиг собственно аналогичный.

Фильм цензурная комиссия не пропустила как разжигающий национальную рознь, а самого режиссёра наказали дисциплинарно — просто уволили, отправив на пенсию, благо возраст позволял. Ну и начали некоторые творческие товарищи разгонять волну, что, мол, беспредел, что душат таланты и всё такое. И вот тут мы своей реакцией удивили всех, вместо клеймления всяких там буржуазных перерожденцев фильм тихо выпустили в прокат на одном экране в Москве с тщательным интервьюированием всех, кто на фильм пошёл и посмотрел. Получилась просто уморительная передача: когда половина народу, явно относящаяся к культурным деятелям, выходит из кинозала и хвалит режиссёра за смелость, а вторая, простые работяги и прочий пролетариат, откровенно плюются и матом спрашивают, как такую порнографию вообще советский человек мог снять. А потом это дело вместе с калькуляцией того, какие потери понесло государство на производстве фильма, выложили в эфир в прайм-тайм. И оказалось, что народ у нас ещё более жёсткий и нетерпимый, чем правительство, что если брать некое усреднённое мнение отреагировавших на данную программу телезрителей в качестве руководства к действию, то выходило, что режиссёру Абуладзе перед пенсией хорошо было бы ещё немного посидеть за растрату народных средств. Грузин, впрочем, этого сумел избежать, на волне народного негодования словив инфаркт и тихо отъехав на погост, однако в целом новый способ работы с творческой интеллигенцией через апелляцию к народу получился максимально успешным и, что важно, поучительным. Ну во всяком случае я на это имел надежду.

Глава 14−1

Полет во Францию

15 июня 1993 года; Магдебург, ГДР

WALL STREET JOURNAL: Дедолоризация. Симптом приближающегося кризиса или объективный процесс?

Доллар теряет позиции быстрее, чем предсказывали даже самые смелые отчеты аналитиков. По последним данным, его доля в мировых золотовалютных резервах опустилась ниже 18%, а среди чисто валютных резервов — ниже психологически важной отметки в 40%. Для финансового рынка это не просто абстрактные цифры: пересечение этого рубежа означает, что доллар впервые за послевоенную эпоху перестает быть безусловной основой глобальной финансовой системы.

Контраст с прошлым разителен. Еще в 1977 году на доллар приходилось более 85% валютных резервов центральных банков. Даже с учетом последующей диверсификации столь стремительное сокращение доли американской валюты выглядит тревожным сигналом. Ускорение дедолларизации заметно опережает прежние оценки экспертов и отражает растущую обеспокоенность состоянием экономики США и устойчивостью ее финансовой модели.

Дополнительное давление оказывает фискальная политика Вашингтона. На прошлой неделе Конгресс вновь проголосовал за повышение потолка государственного долга, установив новую планку на уровне 7 триллионов долларов. Абсолютные цифры впечатляют, но еще больше тревожит динамика. В 1985 году долг составлял около 2 триллионов, к 1989 году приблизился к 4 триллионам, что потребовало резкого повышения лимита до 5. Сегодня, без войны или иных чрезвычайных расходов, США демонстрируют темпы прироста долга порядка 350