на месте. Лучше, если бы я побыл с Мариной рядом. Не известно, к какому решению она пришла.

Я забрал из гаража приборы, которыми хотел оборудовать кабинет физики, добрался до остановки автобуса, заметив там громадную толпу жаждущих уехать, также, как и я. И когда подкатил старенький жёлтый «ЛиАЗ», то народ быстро-быстро начал влезать в салон. А я стоял и ждал, когда, наконец, все эти бабки, и мужики, расталкивая локтями, угнездятся внутри. И когда уже на остановке никого не осталось, понял, что места для меня и моего здоровенного баула уже нет. Выругался про себя, не хотелось опаздывать. Назаров мог фиксировать любые нарушения дисциплины.

И тут я услышал громкий звук клаксона. Где-то впереди остановки притормозила иномарка. И я вспомнил, что на такой ездит наша учительница французского. Полина Комиссарова. Зашагал туда. Она действительно приоткрыла дверь. Увидев у меня в руках здоровенную сумку, спросила с иронией:

— Куда-то уезжаете?

— Да нет, Полина Григорьевна, решил вот в кабинете физики кое-что поставить.

— Понятно. Положите на заднее сидение. Или вам лучше в багажник поставить?

— В багажник не стоит. Хрупкое, разобьётся.

Я открыл заднюю дверь «Ситроена», аккуратно расположил свой чемоданчик и сам устроился на переднем сидении, рядом с женщиной, погрузившись в облако её дорогого парфюма, что-то невероятное сложное, в котором ощущались морские нотки и цветочные. И все это едва заметно, но маняще и загадочно.

— Что вы такой хмурый, Олег Николаевич? — спросила Полина.

— Да вот, не смог в автобус влезть, боюсь опоздать.

Она улыбнулась, бросила на меня лукавый взгляд:

— Директора боитесь разгневать?

— Назаров обещал меня за малейшую ошибку выгнать, — объяснил я.

Она тихо рассмеялась, словно рассыпались бусинки по ковру.

— Я бы на вашем месте не беспокоилась о таких глупостях. Просто перешла бы работать в другую школу.

— Полина Григорьевна! Я — классный руководитель. Вот так бросить класс не могу. И не хочу. Доведу их до выпускного, потом, возможно, уйду в университет преподавать опять.

— Да, у вас такое чувство ответственности…

— Полина Григорьевна, спросить вас хотел. За время моего отсутствия проводилось собрание партийной ячейки?

— Нет, Олег Николаевич. Ничего не проводилось. Я же член партии. Секретарь, веду протокол. Вы о том приказе, что висел на доске учительской? Бумажка, ничего не стоящая.

— Странно, — я бросил взгляд в окно, замечая, как мимо проносятся серые пятиэтажки, спешащие по тротуарам куда-то люди. — Это же вообще вопиющее безобразие. Издать приказ об исключении человека из кандидатов в члены партии, без решения парторганизации.

— А решение было. Был протокол, — объяснила Комиссарова. — Но о том, что само собрание не проводилось, я вам ничего не говорила, — она на мгновение мягко сжала мне руку.

— А решение этого липового собрания в горком отправляли?

— Не знаю. Ничего об этом не могу сказать.

— Ну хорошо, тогда давайте так. Я вас прямо спрошу. Будет реальное собрание. Вы будете за меня или против?

Она вздохнула и промолчала. И я понял, что как пройдёт собрание, в мою пользу или нет, решит только директор.

Полина оставила свой «Ситроен» во дворах, я помог ей выйти из машины, подал руку, за что она одарила меня мягкой, но почему-то печальной улыбкой. Я достал с заднего сидения свой чемоданчик с приборами, и мы отправились к входу.

— Полина, а вот этот новый учитель, высокий, в голубом модном пиджаке, он кто вообще? Я не видел его в учительской.

— Он редко появляется, зовут его Денисов Михаил Ильич. Он ведёт что-то типа психологии что ли.

— Психологию? Это что такой предмет ввели?

— Не знаю, Олег Николаевич. Он появился вместе с Назаровым. Как и Перфильева.

Мы остановились у первой ступеньки, которая вела к входу в здание. И я спросил прямо:

— Полина, она пассия директора?

— Олег Николаевич, ну что вы как маленький? Разве о таких вещах спрашивают? Сами видите. Молодая женщина, и сразу завуч.

— И никто не возражал?

Комиссарова покачала головой, и молча начала подниматься по ступенькам, также элегантно и сексапильно, как только умела она. Я опередил её, открыл перед ней дверь, пропустив первой. И так мы прошли в коридор, сразу погрузившись в привычную атмосферу, шум, гам, беготню и выкрики учеников.

Когда поднялся в учительскую, обнаружил с радостью, что Перфильевой за столом нет, первый урок у меня начинался только через два часа и я направился в кабинет физики. Провозился там долго, собирая панель управления. В нижней части стола смонтировал блок питания двигателей, зашторивание экрана, регулятор напряжения, уложил и подключил целый клубок проводов.

Чтобы с пульта я мог управлять экраном, я кое-что переделал. С кожуха снял крышку, вынул пружину, стержень, а вал экрана соединил с осью редуктора двигателя механизма управления экраном. Сам двигатель закрепил на крышке экрана. Экран смонтировал на кронштейнах, которые сваял из стальных уголков. Рядом закрепил хорошие колонки.

Попробовал опустить и поднять экран. С тихим шелестом он открылся, затем его затянуло обратно. Удовлетворённый своей работой я начал возиться с проекционными аппаратами, чтобы смонтировать их в специально сделанные для этого колонки с подъёмными механизмами.

И тут услышал голос мужчины и женщины, они ругались. Звук нарастал, перебранка усилилась. Кажется, они остановились в коридоре, у окна. И я смог разобрать, о чем они говорят:

— Ингрид! Я только прошу тебя быть с ним повежливей! — этот голос явно принадлежал директору Назарову, звучал он резко и раздражённо. — И все! Большего не прошу.

Меня сразу заинтриговало, какая-такая «Ингрид» у нас появилась? Ещё одна пассия Назарова? Но тут у меня едва не упала челюсть. Я услышал голос Перфильевой:

— Почему ты изменил о нем мнение? Ты же собирался его выгнать?

— Я не менял мнения. Но действительно он может восстановиться через суд.

— И что? Пусть бы этот уголовник подавал в суд.

— Ингрид! — голос Назарова начал напоминать шипение. — Ты должна прекрасно понимать, что нельзя этого допустить!

— Ты его боишься? — раздался короткий издевательский смешок Перфильевой.

— Я не боюсь его. С чего ты взяла⁈ Я лишь следую мудрости: «Держи друзей близко к себе, а врагов — ещё ближе».

— Ну и целуйся с этим подонком тогда!

Послышался стук раздражённо удаляющихся каблучков. И голос Назарова, который матерно выругался. А я подождал, когда затихнет шум шагов директора и продолжил монтаж устройств, обдумывая, как спрятать