поставленные вопросы сирийского представителя, должен был вертеться, крутиться и договариваться до того, что якобы непонятно, что значит сократить вооружения и вооруженные силы – как предлагает Советский Союз – на одну треть в течение года. Он даже сказал, – насколько я понял из перевода через эту трансляционную сеть, – что получается такое положение, что можно к такому-то времени в течение года сократить вооружения, а потом опять начать их восстанавливать. Откуда это видно? Откуда это взял бельгийский делегат? Где подобные указания можно почерпнуть в проекте советской делегации? В советском проекте ничего подобного нет, нет ничего, что позволило бы сделать такой смехотворный вывод.

Это означает только одно, что когда нет аргументов, когда нет основания и возможности опровергнуть доводы противника, тогда начинают нести всякую околесицу, всякий вздор только для того, чтобы звучали слова, сотрясался воздух и создавалось впечатление, что все-таки какие-то доводы приводятся, какие-то аргументы выдвигаются. Но прикоснитесь к этим так называемым аргументам, и они рассыпятся вирах, как истлевшая ветошь.

Вот почему я и говорю, что основной, важнейший пункт в резолюции бельгийской делегации, который является проектом резолюции большинства Первого комитета, порочен, непригоден, ибо главное, о чем здесь нужно говорить, – о международном контроле, – смазано, об этом сказано между прочим, скороговоркой, без указания кто учредит этот контроль и каковы будут отношения органа контроля с Советом безопасности, и будет ли вообще этот орган иметь какое-либо отношение к Совету безопасности.

В резолюции, между прочим, сказано, что этот контрольный орган будет собирать, проверять и публиковать какие-то сведения» но ничего не сказано о том, как он будет их собирать, как он их будет проверять, – это все tabula rasa – чистый лист бумаги, на котором можно писать все, что угодно, вплоть до того, что вовсе не относится к делу.

Вы считаете, что можно принять резолюцию с таким главным пунктом? Вас она удовлетворяет? Я должен сказать, что в таком случае у вас вкусы, господа, не очень требовательные. У вас политические требования в таком случае, господа, не очень большие. И это понятно, потому что вам вовсе не нужен ни этот контрольный орган, ни сокращение вооружений, о чем здесь ясно, точно заявили и Соединенные Штаты Америки, и Англия, и поддерживающие их некоторые другие государства, которые сейчас озабочены только одним: как-нибудь замаскировать свое отрицательное отношение к этому предложению Советского Союза, которое волнует умы, сердца и чувства миллионов и миллионов людей, следящих за работой и Политического комитета и всей Организации Объединенных Наций, людей, которые потребуют от вас, – если не завтра, когда вы вернетесь к себе домой, то в свое время, – ответа, почему вы голосовали за сохранение атомной бомбы, почему вы голосовали против сокращения вооружений и вооруженных сил? Все усилия противников советских предложений сейчас направляются к этому, и поэтому нагромождается одна небылица на другую вместо аргументов, нагромождается одна клевета на другую вместо доводов, нагромождаются всякие выдумки «числом поболее, ценою подешевле», для того только, чтобы сохранить, как говорят французы, «хорошую мину в плохой игре».

Вот почему нельзя без смеха слышать замечания, например, о том, что мы ближе стоим сейчас к советской резолюции, чем стояли раньше; что, в сущности говоря, дело в принципе уже решено, а весь вопрос только в степени. Видите ли, оказывается, когда одни говорят – запретить бомбу, а другие – сохранить атомную бомбу, то разницы между этими позициями никакой в принципе нет.

За что стоят те и другие? Одни – за запрещение атомного оружия, другие – против запрещения атомного оружия. Разве тут нет разницы? И разве это разница в степени? Разве это разница не в самом существе – именно в принципе? Конечно, так, но нашему проекту хотят навязать родство с проектом большинства.

Советская делегация решительно отвергает это родство или свойство, которое хотят нам навязать господа бельгийские делегаты. Мы отвергаем его, мы не нуждаемся в таких родственниках, потому что мы принципиально с ними расходимся. Мы говорим, что необходимо запретить атомную бомбу, ибо это желание, это стремление уже два года тому назад выразила Генеральная Ассамблея в тех исторических постановлениях, которые вам всем известны, над которыми надо и дальше работать. Для того, чтобы эта работа, наконец, приобрела конкретное содержание и была облечена в плоть и кровь, нужно дать этой работе основу. Этой основой должно быть постановление Генеральной Ассамблеи – запретить атомное оружие, как была запрещена в свое время газовая бомба, как были запрещены средства бактериологической войны. Таким же образом нужно сейчас поступить с атомной бомбой, если вы действительно хотите добиться ликвидации этого оружия агрессии.

Мы стоим за запрещение атомного оружия, и поэтому мы отвергаем утверждение о том, что между вами и нами нет принципиальной разницы. Разница глубокая, она существует, и мы никогда не позволим прикрывать советским именем вашу резолюцию, направленную на сохранение атомного оружия – оружия нападения, оружия агрессии.

В нашей резолюции говорится о том, что мы предлагаем это мероприятие в качестве первого шага. Это не значит, что это будет единственный шаг. Это – первый шаг. Это значит, следовательно, что не может быть никакого возврата к восстановлению уже сокращенных вооружений и вооруженных сил. Это значит, что за этим шагом должны последовать другие шаги, которые будут означать осуществление той основной задачи и цели, какая провозглашена в нашем Уставе. Сейчас это только первый шаг.

2. Разоблаченная фальсификация

Вчера здесь развязно выступал американский генерал Осборн22. Говорят, что он до войны был начальником отдела пропаганды на гитлеровскую Германию. Это чувствовалось в его выступлении. Можно подумать, что он еще не перестроился на мирный лад, что он все еще чувствует себя больше генералом, чем дипломатом, больше генералом военного времени или мирного времени, но готовящимся к войне, чем дипломатом, деятельность которого должна быть направлена на то, чтобы ликвидировать последствия войны. Но как бы он ни был развязен, я не думаю, чтобы ему удалось добиться успеха.

В самом деле, г-н Осборн поставил перед собой несколько целей и пытался эти цели осуществить. Во-первых, он поставил такой вопрос: почему существует теперь, в мире, атмосфера страха и недоверия? Отвечая на этот вопрос, г-н Осборн сказал, что это объясняется тем, что такую политику ведет Советский Союз, что он ведет такую политику, которая создает страх и рождает недоверие, что Советский Союз изменил якобы свою политику после окончания войны.

Но это не соответствует действительности.

Я напоминаю г-ну Осборну, что в своей первой речи от 25 сентября