добавилась вскрытая электронная переписка, подтверждающая его интрижку с исполнительным директором фонда, что никак не вязалось с его имиджем «защитника семейных ценностей». Он быстро сдал Макговерна и, как и Боллс, надеялся остаться на свободе, но был вынужден с позором уйти в отставку под давлением избирателей и прессы.

Результаты обысков в доме и офисе Макговерна наверняка расширят список обвинений, но правоохранители сочли необходимым произвести арест немедленно из соображений национальной безопасности. Его банковские счета заморозили, а большую часть активов конфисковали, что делало наем дорогостоящих адвокатов непростой задачей. Время ареста — утро сочельника — по словам официальных лиц, было чистым совпадением.

Помощники шерифа округа Кольер выставили оцепление в тупике, где находился дом Макговерна. Среди группы федеральных и местных силовиков был смуглый мужчина с короткой стрижкой. Накануне он получил неофициальный звонок и приехал из Тампы вместе с агентами местного отделения ФБР. Он заметно прихрамывал.

Глаза сержант-майора Джеффа Отактая не выражали ничего, пока одного из самых влиятельных лоббистов Вашингтона усаживали на заднее сиденье черного «Шевроле Тахо». Это был первый раз, когда Джефф пошел в обход субординации и своего начальника в отделе закупок СОКОМ. С такими результатами, возможно, стоит делать это чаще.

ГЛАВА 94

Бофорт, Южная Каролина

22:00, Рождество

Джони Стрейн сидела за кухонной стойкой в окружении остатков праздника: обрывки упаковочной бумаги вперемешку с подарками, в раковине — гора грязной посуды, не влезшей в первую загрузку посудомойки. Она кормила Сэма овсянкой — одной из немногих вещей, которые он мог есть — и краем глаза смотрела новости об аресте политического лоббиста Стюарта Макговерна. Сэм не мог разделить рождественский ужин со всей семьей; ему требовался постоянный уход и всё её внимание. Двое других детей уснули час назад, родители давно уехали после изматывающего дня, в течение которого всем приходилось натягивать улыбки ради детей.

Как и большинство матерей, Джони была мастером многозадачности: одной рукой кормила Сэма, другой перебирала почту, стараясь оттянуть момент, когда придется в одиночку убирать последствия праздника. Не то чтобы они никогда не проводили Рождество порознь. Фредди часто бывал в командировках на праздники, и Джони привыкла загонять мысли об опасности его профессии в самый дальний угол сознания. Так выживают такие женщины, как она. Они фокусируются на детях. На хозяйстве. На жизни. Изредка страх, который они так старательно запирают, прорывался наружу — вызванный новостью о гибели американских солдат в подорванном «Хамви», вертолете или в ходе рейда. В такие моменты Джони всегда косилась на дверь, гадая, нет ли Фредди среди мертвых и не раздастся ли сейчас тот самый стук. Этот стук всё же прозвучал для неё и её детей. Фредди больше никогда не ворвется в дом, не подхватит детей и не закружит Джони на руках. Она тряхнула головой, сдерживая слезы. Она должна быть сильной ради них. Она должна быть сильной ради маленького Сэма. Она попыталась уговорить его съесть еще ложечку каши и снова посмотрела на экран.

Молодая журналистка проводила параллели между крахом Макговерна и недавним взрывом машины в Швейцарии, в котором погиб бывший офицер российской разведки и филантроп Василий Андренов. Согласно репортажу, Андренов долгое время пользовался услугами Макговерна для доступа в коридоры власти Вашингтона и, возможно, координировал передачу оружия, использованного при убийстве российского президента. В связи со смертью Андренова разыскивался террорист и бывший иракский спецназовец Мохаммед Фарук, но ему удавалось скрываться. Подозревали, что при нападении использовался РПГ-32 российской разработки, поставленный российскими спецслужбами сторонникам Асада в Сирии. Пусковую трубу нашли на крыше одного из домов. Джони невольно улыбнулась, представив, как покойный муж прочитал бы ей пятиминутную лекцию о ТТХ РПГ-32, сиди он сейчас рядом.

Джони еще не нашла в себе сил открыть открытки с соболезнованиями, стопка которых только росла. Она сделает это позже, когда закончатся праздники и дети вернутся в школу. Перебирая письма и отделяя личные послания от счетов, она заметила конверт из местной юридической фирмы, название которой ей ничего не говорило.

Интересно, что это?

Джони надорвала край конверта зубами и вытащила письмо левой рукой. Едва начав читать, она выронила ложку.

«Уважаемая миссис Стрейн!

Настоящим письмом подтверждаем учреждение Траста специального назначения имени Сэмюэла Стрейна, созданного нашей фирмой от лица анонимного донора. Баланс траста составляет $4,171,830.00. Пожалуйста, свяжитесь с нашим офисом в любое удобное для вас время, чтобы обсудить детали управления счетом. Мы к вашим услугам.

Искренне ваш,

Т. Салливан IV, адвокат».

Джони посмотрела на сына и разрыдалась.

ЭПИЛОГ

Афины, Греция

Район Колонаки

Январь

ГЕНЕРАЛ КАСИМ ЙЕДИД ЛЮБОВАЛСЯ молодым, гибким телом своей русской «эскортницы», нанятой на вечер, а может, и на несколько, если она окажется так хороша, как обещали. Он заказывал рыжую, а прислали эту блондинку. Неважно, молодых русских девчонок здесь хватало, а его будущее выглядело заманчивей, чем когда-либо. Если эта не справится, завтра он выпишет другую. Но уж тогда проследит, чтобы его требование насчет рыжих услышали.

Район Колонаки, расположенный к северо-востоку от Акрополя, был идеальным местом для трат, если у вас в Афинах водились деньги. Бары, рестораны и арт-галереи теснились между элитными бутиками, где украшения, одежда и обувь стоили целое состояние. Генерал Йедид заметил, что он не единственный пожилой господин с «живым аксессуаром», который годился ему в дочери, а в некоторых случаях — и во внучки.

Владельцев лавок, похоже, не смущало её обтягивающее черное платье, которое выдавало в ней ровно ту, кем она и была. А если и смущало, то серьезный мужчина в солнцезащитных очках, следовавший за парой на почтительном расстоянии, заставлял их держать себя в руках.

Йедид мог позволить себе баснословные траты на одежду, которой она восхищалась, но он предпочитал давать ей просто смотреть — для разогрева перед тем, что будет позже. Пары комплектов белья и туфель из «Kalogirou» должно было хватить. Он уже забронировал столик в ночном клубе «Cinderella», одном из самых модных в городе, где под музыку семидесятых и восьмидесятых танцевали до самого утра. Клуб находился совсем рядом с их следующей остановкой в этом древнем городе, колыбели демократии. Сегодня он решил заказать морепродукты и направил свою спутницу в знаменитый на весь мир ресторан «Papadakis». Для начала он планировал суп какавия, допил