лет, когда-то он принадлежал одному из царских министров. России нужен был лидер, и полковник Андренов уже вживался в образ.

После последней проверки связи ворота открылись, и конвой из трех машин тронулся с места. Как только они выберутся из тесных улочек жилого квартала, маршрут пойдет через город и через реку по шоссе А2 — современной автостраде, где почти нет мест для засады. Юрий оглянулся через плечо, когда они выезжали на развязку. Андренов читал новости на русском языке на своем iPad. Машина сопровождения была ровно там, где ей и положено.

Путь пролегал мимо железнодорожного депо и под бетонным сплетением эстакад. Юрий сжал рукоять своего АК-9, когда они резко повернули налево, пересекли небольшой двухполосный мост и прошли через круговую развязку на Рихенринг. Поворот направо вывел их на более узкие улицы района вблизи церкви Святого Николая. Здесь они были наиболее уязвимы.

Еще два поворота.

• • •

— Одна минута, идут на юг по Хаммерштрассе, — произнес Рейф в рацию.

Рис кивнул Мо и повернулся на север. Позиция на крыше шестиэтажного дома давала ему отличный обзор поверх деревьев, росших вдоль узкой дороги. Спустя тридцать секунд показались три черных автомобиля. Седан S600 шел в кольце двух одинаковых внедорожников AMG.

Когда головная машина притормозила, чтобы повернуть на Амербахштрассе, она оказалась прямо под позицией Риса. Вертикальная дистанция до цели превышала горизонтальную; выстрел шел практически отвесно вниз. Он потянул рычаг взведения и поймал в прицел крышу седана. Как только машина вошла в поворот, он нажал большим пальцем в перчатке красную кнопку спуска. Реактивный двигатель воспламенился за миллисекунды, отправив стабилизированную кумулятивную гранату ПГ-32В калибра 105 мм к цели со скоростью 140 метров в секунду. Рису показалось, что машина взорвалась в то же мгновение, когда он нажал на спуск.

Кумулятивная струя прошила бронированную крышу S600, впрыснув струю расплавленного металла в салон. Избыточное давление взрыва сорвало крышу с «Мерседеса» и разбросало осколки стекол во всех направлениях — вместе с тем, что осталось от полковника Василия Андренова, его начальника службы безопасности и водителя.

Остальные бойцы охраны сработали безупречно, несмотря на контузии, полученные от взрыва. Они быстро выскочили из своих внедорожников с выбитыми стеклами и заняли круговую оборону вокруг искореженного и горящего седана. Некоторые начали прочесывать взглядом крыши, вскинув стволы бесшумных карабинов.

Под завывание автомобильных сигнализаций и доносящиеся издалека сирены спецслужб, Мо демонстративно спустился на тросе по фасаду дома 192 на Хаммерштрассе — прямо перед объективами многочисленных камер наблюдения и прохожих, снимавших сцену на смартфоны. В общей неразберихе никто не заметил высокого бородатого белого мужчину, садящегося в белую арендованную «Ауди», за рулем которой в квартале отсюда сидел гражданин США и выходец из Зимбабве Рейф Хастингс. Пока швейцарские, немецкие и французские силовики сбивались с ног в поисках «ближневосточного альпиниста», двое старых друзей начали неспешную, хоть и кружную поездку в сторону французской границы.

• • •

Тем же вечером в аэропорту Ницца — Лазурный Берег они поднялись на борт бизнес-джета Global Express, следующим в Биллингс, штат Монтана. Предстояла короткая остановка в Вашингтонском аэропорту имени Рональда Рейгана для дозаправки и высадки одного пассажира. Как бы ему ни хотелось исчезнуть с радаров и прийти в себя на ранчо Рейфа, Рису нужно было повидаться с одной журналисткой. Когда самолет набрал крейсерскую высоту над Бискайским заливом, Рис достал из бара бутылку бурбона Basil Hayden’s — любимого напитка Фредди Стрейна — и налил две тройные порции со льдом. Протянув стакан Рейфу, Рис поднял свой в память о павшем брате, повторив слова, ставшие легендарными благодаря «тюленю» Брэду Кавнеру:

— За тех, кто был до нас, за тех, кто среди нас, и за тех, кого мы встретим на той стороне. Господи, не дай мне оказаться недостойным своих братьев.

— До встречи в Вальхалле, Фредди.

ГЛАВА 93

Нейплс, Флорида

6:00 утра, сочельник

Рождество в семье Макговернов всегда праздновали с размахом, а в их новом зимнем доме спален хватало, чтобы с комфортом разместить три поколения. Несмотря на безвременную кончину Андренова, у Стюарта Макговерна оставался внушительный список клиентов и масса поводов для радости. Счет в загородном клубе Нейплса накануне вечером был солидным, так что к моменту, когда таран разнес филенчатую кипарисовую дверь особняка за несколько миллионов долларов, бодрствовали только самые младшие внуки.

Макговерн проснулся от алкогольного забытья под крики жены — в их просторную спальню ворвались агенты в черной форме и шлемах с винтовками М4 наизготовку. Дом зачистили за считанные минуты. Шокированных членов семьи с заспанными глазами собрали в гостиной, пока один из сотрудников объединенной опергруппы АТФ и ФБР зачитывал ордер на обыск. Роскошно украшенная четырехметровая пихту, окруженная горой подарков, стала трагическим фоном для взрослых, подростков и детей, стоявших на коленях на персидском ковре, заложив руки за голову. Все взгляды были прикованы к патриарху семейства: его в шелковой пижаме провели мимо детей и внуков в наручниках. Реакция родных колебалась от ужаса до неверия, а в случае с миссис Макговерн — до праведного негодования.

Хотя у дома не было репортеров, чтобы запечатлеть непривычно помятый вид Макговерна во время его «прогулки арестанта», толпы телебригад дежурили у его офиса в Вашингтоне. Там агенты в ветровках с надписями выносили коробку за коробкой с документами и жесткими дисками в ждущие фургоны. Обвинительное заключение на девяноста шести страницах включало целый букет статей. Благодаря показаниям двух сенаторов США, которые сдали его, чтобы избежать тюрьмы, дело Министерства юстиции было железобетонным. Сенатор Лиза Энн Боллс проявила поразительную готовность сотрудничать, рассказав, как она по просьбе бывшего друга помогала организовать поставку снайперских винтовок в обход ограничений ITAR — из одной такой винтовки и был убит российский президент. Хотя комитет по этике Конгресса уже взял её в оборот, она была готова на всё ради сделки с прокуратурой.

Расследование против Макговерна рикошетом ударило и по сенатору от Висконсина Филлипу Стэнтону. Выяснилось, что благотворительный фонд для ветеранов, который он так активно рекламировал, был личной «кормушкой» для оплаты семейных отпусков и сомнительных бизнес-проектов. Следователи установили, что он выводил деньги из фонда на оплату услуг «литературных негров», писавших его книги, где преувеличивались его военные подвиги ради политической карьеры. Кроме того, средства фонда тратились на массовую закупку его же книг, чтобы искусственно вывести их в список бестселлеров The New York Times. К этому позору