Теперь оставалось только ждать.

Время тянулось медленно.

Я слышал, как здание просыпается.

Где-то внизу хлопнула дверь, зазвучали голоса. Шаги в коридоре то близко, то далеко.

Дважды проходил патруль, я слышал их разговоры, видел полоски света под дверью.

Потом — шаги ближе. Один человек. Остановился у двери.

Сердце забилось чаще. Я сжал револьвер.

Дверь открылась.

Свет фонаря — резкий, белый. Охранник с каким-то прибором в руке. Сканер. Он вошёл в кабинет, повёл по комнате в разные стороны.

Стол. Кресла. Стены.

И наконец…

Штора.

Я видел его сквозь бархат — яркое пятно, которое ползло по полу, подбираясь к нише.

Охранник подошёл ближе. Сканер прошёлся по шторе, задержался на секунду.

Я замер. Не дышал. Пришлось применить магию внушения, два кристалла ушли на то, чтобы пробить защиту его артефакта.

— Täällä ei ole ketään, — сказал он себе под нос. Здесь никого.

Луч погас. Шаги к двери. Щелчок замка.

Тишина.

Я выдохнул. Пальцы разжались на револьвере. Заметил, что плечо больше не беспокоит, выходит, самолечение прошло успешно.

Сколько я уже здесь стою? Два часа? Три?

Где-то на улице заиграл духовой оркестр, по всей видимости, музыканты разыгрывались. Праздник должен был начаться с минуты на минуту.

Я терпеливо ждал.

Шаги в коридоре, много шагов. Голоса. Смех.

Дверь открылась.

Вошел президент Юкки Виртанен.

Представительный мужчина лет шестидесяти, в парадном мундире, при орденах. Шёл уверенно, со спокойной грацией человека, привыкшего к тому, что комната замирает при его появлении.

За ним — двое.

Первый — пожилой финн в строгом костюме, с папкой в руках. Наверное, секретарь или советник.

Второй…

У меня перехватило дыхание.

Худощавый. Белобрысый. В парадном мундире, на груди медали и ордена, не важно. Лицо спокойное, даже скучающее.

Это был Петта.

Тот, что следил за моим домом на Фонтанке. Что сбежал от меня на Обводном, превратившись в зверя.

Он стоял здесь, в кабинете президента Финляндии, в парадном мундире советника.

Президент прошёл к столу. Сел. Жестом показал советникам остаться у стены.

Петта занял место слева. Секунду оглядывал комнату — быстро, профессионально. Я видел, как его взгляд скользнул по шторе, задержавшись на секунду.

Потом отвернулся.

Я не двигался. Рука на револьвере. Пальцы спокойны, дыхание ровное.

Осталось только дождаться, когда они сядут обсуждать праздник, и предложить им другой сценарий.

Одна проблема.

Петта узнает меня раньше, чем президент успеет решить, верить мне или нет. Этот оборотень знает, кто я. Он знает, зачем я здесь. Этот белобрысый явно заговорит первым, а, может, даже ударит, как только поймёт, что я здесь.

Значит, нужно убрать его из этого уравнения.

Тихо.

До того, как он откроет рот.

Я перевёл взгляд на президента. Он раскрыл папку, что-то негромко сказал советникам по-фински. Петта склонил голову, слушая.

Сейчас.

Сейчас они сядут. Советники отойдут от стены. Петта повернётся спиной к шторе, и тогда…

Оркестр за окном заиграл что-то торжественное.

Президент подошёл к окну.

Петта вдруг оглядел комнату ещё раз.

Я не двигался.

Ждал.

Глава 24

Я стоял, вжавшись спиной в холодную стену ниши. Левая рука потянулась к бархатному мешочку. Высыпал на ладонь горсть макров. Кристаллы тускло светились в темноте грязно-зелёным. Пальцы сжались, и я потянул энергию.

Один. Два.

Кристаллы гасли, превращаясь в мутные стёклышки. Я ссыпал пустышки в левый карман, достал новую горсть. Ритм успокаивал: вдох — тянешь силу, выдох — давишь ею на артефакт Петты.

За шторой говорили о гибели страны.

— Северные провинции мы удержать не смогли, — голос президента Виртанена звучал с горькой ровностью, он называл вещи своими именами. — Отступили до Оулу. Дальше некуда.

Я высыпал третью горсть. Руны на цепочке оборотня начинали нагреваться. Я чувствовал это даже отсюда как лёгкое дрожание воздуха.

— Европа обещала помощь три года назад, — услышал я голос пожилого советника. — Обещает до сих пор. Протоколы, комиссии, проверки. А монстры ждать не будут. Они захватывают. Мы потеряли уже треть страны, и они не остановятся.

Президент промолчал. Я слышал, как он нервно перекладывает бумаги.

Четвёртая горсть. Источник наполнялся медленнее, чем шёл расход на оборотня.

— Господин президент, — голос Петты. Спокойный, вкрадчивый, совсем не похожий на рык зверя, который я слышал на Обводном. — Я только что из Петербурга. Империя не спит. У них там беда на севере: прорывы один за другим.

Он сделал паузу. Я замер.

— … закрывают порталы, но не справляются, поверьте мне. Даже если мы обратимся к ним — они не смогут помочь. Да и с чего им помогать нам?

— У нас есть договор о совместной охране периметра, — напомнил президент.

— Договор? — Петта почти рассмеялся. — Господин президент, помощь медведя — это когда тебя обнимают до хруста костей. Поначалу они помогали нам закрывать прорывы — мы были благодарны. Потом попросили оставить военные базы. Но о какой независимости можно говорить, когда их инквизиция имеет филиал в Хельсинки?

Президент молчал слишком долго.

— Тимофей Дмитриевич мне лично предлагал помощь три недели назад, — сказал он наконец. — Не через дипломатов. Позвонил сам.

Я увидел, как дёрнулась голова Петты.

— И что вы ответили? — голос оборотня стал жёстче.

— Что Финляндия — независимое государство. И мы сами…

Высыпал пятую горсть макров и тут же понял, что артефакт Петты подходит к пределу. И я наконец забрался к нему в голову, заставляя тело испытывать тревогу и жажду превратиться в зверя.

Ещё немного.

— Господин Петта, — президент поднял голову. — Вы в порядке?

Белобрысый прервался на полуслове. Он смотрел в пустоту над столом. Медленно потёр шею там, где под высоким воротником мундира висел артефакт.

Президент бросил взгляд. Советник кашлянул, заполняя паузу, и продолжил доклад сам: про границу в Оулу, про резервы. Петта кивнул. Невпопад, механически, как кивает человек, который слышит звук, но не слова.

Я высыпал шестую горсть.

Петта попробовал вернуться в разговор. Открыл рот, но голос сломался на середине фразы. Хуже любой хрипоты: будто два звука наложились друг на друга, и ни один не вышел чистым. Он замолчал.

Пальцы оборотня на папке вытянулись. Суставы побелели. Он посмотрел на свои руки и тут же убрал их за спину.

Старый советник замолк. Президент медленно закрыл папку. Никто ничего не сказал.

Я высыпал седьмую горсть и сразу почувствовал: артефакт оборотня был на пределе. Нагретый металл жжёт кожу, руны пытаются удержать контур, но держать уже нечем.

Восьмая горсть.

Высыпал кристаллы на ладонь и впитал их с такой скоростью, что заныли магические каналы. Варварский метод. Наставник за это долго ругал бы,