— Может, лучше я сделаю это лично? — Я стараюсь говорить по-деловому. — Я могу организовать для тебя перелёт, если ты хочешь обсудить это при личной встрече. — Я знаю, что она не согласится, иначе я бы и не предлагал.

— Обсудить? — Она безрадостно усмехается. — Тут нечего обсуждать. Ты, как всегда, принимаешь одностороннее решение. У меня есть право голоса по этому поводу?

— Нет.

Это слово повисает в воздухе. Я слышу, как она резко втягивает воздух, и представляю, как её лицо краснеет от гнева и унижения.

— У тебя есть другая. — Это не вопрос. — В этом-то всё и дело. Ты нашёл кого-то другого.

Я не отвечаю. Пусть думает что хочет.

— Кто она такая? — Повышает голос Светлана. — Какая-то ничтожная, которая не понимает твоего мира? Какая-то невинная, которую ты можешь развратить? Вот в чём дело, Илья? Я тебе надоела, и ты решил найти новую игрушку?

— Этот разговор окончен.

— Нет, не окончен. Ты не можешь просто так отмахнуться от меня, как от пустого места. Я кое-что знаю, Илья. Я могла бы сильно усложнить тебе жизнь, если бы захотела.

Угроза неуклюжая, она вызвана скорее уязвлённой гордостью и гневом, чем искренней злобой. Но это всё равно угроза, а я не терплю угроз.

Мой голос становится тише и холоднее.

— Светлана. Послушай меня очень внимательно. Ты не знаешь ничего такого, что могло бы причинить мне вред. И это сделано намеренно. Думаешь, я бы позволил тебе подобраться ко мне настолько, чтобы ты могла мне навредить? Ты полная дура, если так думаешь, и я рад, что покончил с этим раз и навсегда.

— У моего отца есть деньги. Он мог бы помочь мне усложнить тебе жизнь…

— Не ставь себя в такое положение, Светлана.

Её голос становится резче.

— Ты мне угрожаешь?

— Я напоминаю тебе о реальности. Ты умная женщина. Ты знаешь, как устроен этот мир. Ты знаешь, что случается с теми, кто усложняет мне жизнь.

— Я тебя не боюсь.

— Так и должно быть. — Я даю ей время осмыслить мои слова. — Я был щедр с тобой. Я хорошо к тебе относился, баловал тебя, пока мы были вместе. Но у этой щедрости есть пределы. Надави на меня, и ты узнаешь, где именно она заканчивается.

Я слышу её дыхание на другом конце провода, быстрое и прерывистое. Она наконец понимает, что это не переговоры.

— Я хочу, чтобы ты выслушала меня очень внимательно, — продолжаю я всё тем же мягким и холодным голосом. — Ты больше не будешь со мной связываться. Ты не будешь пытаться вмешиваться в мою жизнь или в мои дела. Взамен я позабочусь о тебе. На твой счёт будет переведена сумма, достаточная для того, чтобы ты могла вести привычный образ жизни ещё какое-то время. Считай это выходным пособием.

Я почти слышу, как она скрежещет зубами на другом конце провода.

— Ты откупаешься от меня, чтобы я оставила тебя в покое.

— Можешь считать, что так оно и есть, если хочешь.

Снова долгое молчание. Потом она тихо произносит:

— Я думала, у нас что-то настоящее.

Эти слова меня удивляют. Кажется, она и правда в это верит. Во мне снова вспыхивает чувство вины, но если она действительно в это верила, то лучше закончить всё сейчас. Между нами никогда не было ничего настоящего.

— У нас была договорённость, — говорю я, и мой голос слегка теплеет. — Она выполнила свою задачу. Теперь всё кончено. Вот и всё.

— А эта новая женщина? Она тоже просто договорённость? Или что-то большее?

Я думаю о Маре в соседней комнате, о том, как она меня поцеловала. О том, что я скорее сожгу дотла всё, что построил, чем отпущу её.

— Это не твоё дело, — говорю я наконец. — Наше время вместе вышло, Светлана. Я уверен, что ты прекрасно справишься сама.

Наступает долгая пауза.

— Ты не понимаешь, Илья. Мой отец...

— Ты его единственная дочь. Он найдёт для тебя кого-нибудь получше. Но между нами всё кончено. Ты понимаешь?

— Да. — Теперь её голос тихий, побеждённый. — Я поняла.

— Хорошо. Деньги поступят на твой счёт к завтрашнему дню. До свидания, Светлана.

Я вешаю трубку, прежде чем она успевает ответить, и не чувствую ничего, кроме облегчения. Светлана казалась мне хорошей идеей, когда всё это началось между нами, но это было до того, как я испытал то, что значит чувствовать что-то похожее на то, что я чувствую с Марой. Теперь, когда это случилось, я и представить себе не могу, что вернусь к холодным, бесчувственным отношениям с моей бывшей почти невестой.

Мне нужна только одна женщина, и она заперта в моём пентхаусе.

Я возвращаюсь за свой стол и пытаюсь сосредоточиться на работе. Моя империя не управляется сама по себе, и даже несмотря на то, что все мои мысли заняты Марой, я не могу позволить себе расслабиться.

Но трудно сосредоточиться, когда постоянно ощущаешь её присутствие. Я слышу, как она ходит по пентхаусу, её шаги мягко стучат по деревянному полу. Я слышу, как открывается и закрывается холодильник — слава богу, она наконец-то что-то ест. Я слышу, как льётся вода в гостевой ванной, как шумит душ. Мысль о том, что она в душе, и вода стекает по её коже, почти полностью лишает меня концентрации.

Я заставляю себя сосредоточиться на документах, лежащих передо мной. Это почти невозможно, я напряжен до предела, до боли, и всё из-за того, что думаю о влажной и тёплой коже Мары под горячими струями воды, о голой промежности между её бёдер, о том, как она выгибалась передо мной, прежде чем я вошёл в неё. Я так сильно хочу её снова, что мне кажется, будто я подсел на наркотик.

Я опускаю руку и провожу ладонью по толстому стволу члена, но не решаюсь вытащить его. Я хочу кончить в неё прямо сейчас. Её рот, её киска, её задница — всё это в конце концов станет моим, и я хочу кончить только в том случае, если она будет рядом или если я оставлю на её безупречной бледной коже следы своей спермы.

Я погружаюсь в мучительные фантазии об этом, мой член бешено пульсирует, пока я снова не слышу её шаги и не поднимаю голову. Она переоделась, на этот раз в джинсы и мягкий чёрный свитер. По крайней мере, на ней новый наряд, но она не надела ни одного украшения из тех, что я оставил в её комнате.

Я вижу намёк на чёрный кружевной ремешок