ни военным, ни психологом он за четыре года учёбы в СВВПТАУ стать не успел. Вернувшись в 1992 году в Магнитогорск, он сначала устроился психологом в Отдел кадров Магнитогорского металлургического комбината (МКК), затем перешёл работать в Государственную налоговую службу (ГНС РФ), предтечу современной ФНС РФ (Федеральной налоговой службы).

Во всех открытых источниках утверждается, что к концу октября 1996 года Кулаков продолжал оставаться в штате ГНС, однако во время подготовки этой заметки поступила информация о том, что он к этому времени был переведён в Федеральную службу налоговой полиции РФ (ФСНП РФ). В отличие от ГНС, эта организация входила в блок силовых структур и была наделена правом ведения оперативно-розыскной, следственной и экспертной деятельности. Сотрудники ФСНП оснащались огнестрельным оружием и спецсредствами, одной из задач этой организации являлось раскрытие коррупционных схем в налоговой службе, органах власти, а также финансовых преступлений организованных криминальных группировок. Руководил ФСНП в тот период Сергей Николаевич Алмазов, отслуживший в КГБ более 20 лет и возглавлявший некоторое время Главное управление по борьбе с организованной преступностью Агентства федеральной безопасности России (таковое существовало с ноября 1991 года по июль 1992 года). Служба в ФСНП с точки зрения социального статуса считалась много выше работы в ГНС.

ФСНП являлась спецслужбой со всей необходимой спецслужбе атрибутикой. С точки зрения социального статуса служба в финансовой полиции ценилась куда выше, чем в налоговой службе. И уж точно выше службы в МВД.

На этом сейчас акцент сделан неслучайно. Ввиду того, что финансовая полиция ориентировалась на раскрытие коррупционных преступлений, сотрудники ФСНП обладали серьёзным иммунитетом в отношении расследований, проводимых органами внутренних дел. Понятно, чем обуславливался такой порядок — структуры МВД могли быть использованы коррупционерами для компрометации честных сотрудников ФСНП.

Что это означает на практике? Уголовный розыск (тем более из УВД соседнего региона!) не имел законного права проводить оперативно-следственные действия в отношении действующего сотрудника ФСНП без уведомления регионального руководства финансовой полиции и получения на то санкции последнего. Нельзя не сказать и о том, что задержание Кулакова, обыск его квартиры и даже простой его опрос должны были проводиться в присутствии представителей подразделения собственной безопасности ФСНП. Есть и ещё кое-какие любопытные детали, например, та, что в курсе «дела Кулакова» должен был быть городской отдел ФСБ, занимавшийся контрразведывательным обеспечением ФСНП. Там бы заинтересовались обоснованностью серьёзных обвинений в адрес сотрудника курируемого ведомства. Наконец, самое непосредственное участие в событиях должен был принять магнитогорский уголовный розыск, на «его» территории коллеги из Екатеринбурга действовать самостоятельно не могли.

Группа сотрудников екатеринбургского уголовного розыска прибыла в Магнитогорск 30 октября (а это 500 км от Екатеринбурга!), удивительно быстро провела все необходимые согласования и в тот же день отправилась на обыск в квартиру Кулакова. Тот, кстати, проживал в доме сталинской постройки на проспекте Металлургов — это объект весьма престижный и дорогостоящий, учитывая, что Магнитогорск является городом молодым и таких зданий там не очень много. Автору не удалось выяснить, когда Кулаков обзавёлся этой квартирой, но точно известно, что ещё тремя годами ранее он жил вместе с бабушкой в гораздо более скромной «хрущёвке» на проспекте Ленина в доме №50/1.

Появление представительной группы екатеринбургских и магнитогорских «силовиков» на пороге квартиры №72 дома №3 по проспекту Металлургов произвело, видимо, ошеломляющее впечатление на Валерия. Далее произошло интересное: во время проведения обыска и беседы с ним сотрудников уголовного розыска Кулаков дал первые признательные показания, сообщив об убийстве Евгении Бейлиной по причине её разрыва с ним. Ещё раз подчеркнём — признание было сделано 30 октября во время обыска, в присутствии сотрудников «родного» ведомства и ФСБ (последнее предположительно, но, уверен, что их представитель там находился, возможно, даже не один). Эти обстоятельства исключали какое-либо физическое давление или запугивание Кулакова сотрудниками уголовного розыска. Да и времени у них на это не было…

После дачи признательных показаний Кулаков был подвергнут аресту, вывезен в Екатеринбург, где и оставался в местном следственном изоляторе до суда.

Сначала он подтверждал первоначальные признательные показания, утверждая, что преступление совершил в одиночку, затем стал ссылаться на плохую память и невозможность уточнить те или иные детали. В рамках стационарной психолого-психиатрической экспертизы был направлен в Москву в Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии имени Сербского (сейчас это учреждение называется иначе), где пытался симулировать психическое расстройство, но был признан здоровым как на время проведения экспертизы, так и совершения преступления и подлежащим ответственности за содеянное. После поездки в ГНЦ Кулаков отказался от признательных показаний, заявив, что не помнит событий 29 октября… ну, то есть психиатры «залечили» его, дескать. При этом он не заявил о наличии у него alibi, опять-таки объясняя это «забывчивостью». Прямо скажем, не очень умная тактика в ситуации, когда обвиняемому грозит высшая мера наказания.

Валерий Кулаков был предан суду и 1 июня 1998 года Свердловский областной суд вполне ожидаемо приговорил его к смертной казни — расстрелу. Кулаков оказался последним подсудимым, в отношении которого в Свердловской области был вынесен смертный приговор. Любопытно последнее слово подсудимого, весьма лаконичное. Он заявил: «Я никого не убивал», — хотя на его месте следовало говорить совсем иначе и, как минимум, более развёрнуто. Хотя бы как-то так: «Я невиновен, в преступлении не участвовал и о нём не знал». Потому что в преступлении он мог участвовать, не убивая непосредственно…

Судебный процесс и само «дело Кулакова» вызвали множество вопросов со стороны лиц, хорошо знавших как осуждённого, так и его жертв. Вопросы или, если хотите, странности этого дела не нашли объяснений и по сей день. Перечислим некоторые из них, дабы стало ясно, о чём идёт речь.

— Кулаков не знал об отъезде Евгении Бейлиной с сыном и матерью из Магнитогорска в Екатеринбург. Их вывез на собственной машине хорошо знакомый друг семьи, пенсионер, бывший сотрудник органов внутренних дел.

— Многочисленная родня Бейлиных боялась расправы. Узнав об убийстве 29 октября, в Екатеринбург приехал брат Евгении (по-видимому, двоюродный, насколько это можно понять), который, узнав о том, что все хлопоты по организации похорон жертв преступления принимает на себя администрация города, сразу же уехал обратно. Во время похорон никто из родственников Бейлиных в Екатеринбург не приехал.

— Правоохранительные органы проигнорировали тот факт, что ранения жертвам наносились двумя орудиями: широким охотничьим ножом и колющей заточкой по типу кинжала. Наличие двух орудий убийства подразумевает действие как минимум двух человек.

— Хотя по мнению следствия главным объектом посягательства явилась Евгения Бейлина, бывшая любовница Кулакова, а все остальные погибли лишь потому, что стали невольными свидетелями расправы, странным кажется то, что из общего числа 96 ранений, полученных семью жертвами, наибольшее их количество (46 ударов ножом) получила Галина Савельева, хозяйка квартиры. То есть почти половина всех ранений досталась одному человеку, и этот человек не Евгения Бейлина! Подобная избыточная ярость, направленная на совершенно постороннего человека, не находит объяснения в рамках официальной версии.

— Наименьшее число ранений — всего одно — получил 3-летний Георгий Бейлин, что также кажется подозрительным, если оставаться в рамках официальной версии преступления. Именно благодаря сыну Евгения Бейлина рассчитывала восстановить отношения с супругом в Израиле, и если убийца испытывал гнев именно из-за этого, то его ярость должна была распространяться и на ребёнка Евгении. Малый возраст мальчика не является смягчающих обстоятельством в глазах преступника, ведь тот действовал иррационально…

— Волос, обнаруженный на лоджии в кровавом мазке, не принадлежал ни Кулакову, ни одной из его жертв (соответствующее сличение проводилось). Не является ли это свидетельством того, что на месте преступления находился ещё один (как минимум!) человек?

— У Валерия Кулакова при обыске не были найдены кроссовки, отпечаток подошвы которых соответствовал бы тем отпечаткам ног, что были зафиксированы при осмотре места преступления. Между тем Кулаков утверждал, будто в кроссовки был обут именно он. Происхождение следа ноги на двери квартиры №7 он объяснил тем, что раненая Евгения Бейлина бросилась к соседям, открывшим дверь в квартиру, и он, Кулаков, захлопнул перед нею эту дверь ударом