рухнуть на землю. Закрепляя результат, пнул поверженного врага между лопаток. Подобрал с земли нож и бросился к качелям.

Ухватился за край доски, тормозя движение. Бросил Софии:

— Прыгай!

Слава Стражам, та не стала задавать вопросов. Собрала у колен юбку и спрыгнула вниз.

Виктор схватил её за руку. Приказал:

— Бегом!

***

Они спрятались в подъезде одного из пустующих домов. Погоня ожидаемо протопала мимо. Виктор заставил Софию, порывавшуюся бежать дальше, выждать ещё четверть часа. Потом осторожно выглянул, и, убедившись, что опасность миновала, вывел девушку из подъезда.

— Это я виновата, — прошептала София. Её руку Виктор больше не отпускал, и девушка семенила рядом с ним, едва поспевая за быстрым шагом. — Не надо было приводить тебя сюда.

— Да я сам — дурак, — буркнул Виктор. — Не заметил этих ублюдков. Были бы они потрезвее, так просто не ушёл бы.

— И никакой ты не дурак! — София, кажется, обиделась. — Наоборот, ты очень смелый! Я ужасно испугалась, когда ты спрыгнул. Даже зажмурилась.

Виктор невольно рассмеялся.

— Смелость дурости — не помеха. Знаешь, какой бой — самый лучший?

— Какой?

— Тот, которого не было. Будь я поумнее, ещё издали бы этих уродов услышал. Свалили бы оттуда, да и всё. А я расслабился, вот и пришлось драться. Повезло, что они пьяные. Нож-то у них вряд ли один на троих, а голыми руками против стали много не навоюешь.

София передёрнула плечами.

— Бр-р-р! Мне даже холодно стало. Сначала жарко было, а теперь — аж трясёт.

— Это адреналин отпускает. Ничего, скоро пройдёт. — Виктор дёрнулся было — обнять Софию, но передумал. И снова брать её за руку показалось уже неуместным. Пробормотал, пытаясь сгладить неловкость: — Вон, уже твой дом видно.

— Ага, — кивнула София. И опять покраснела.

Они быстро дошли до подъезда, София открыла дверь. Оглянулась на Виктора, остановившегося у крыльца. Опустила голову.

— Может быть... То есть, я понимаю, что уже поздно. Но... Может, ты зайдёшь?

Он покачал головой:

— Спасибо. Мне пора. Уже и правда поздно.

— Да, — вздохнула София.

И осталась стоять у открытой двери. Не уходила. И Виктор почему-то не уходил.

— Ты странный, — задумчиво глядя на него, проговорила София. И вдруг бросилась к нему. — Ой! У тебя кровь Схватила его за руку. — Вот, смотри!

Виктор, оказывается, рассадил кулак. Уже и думать об этом забыл, и кровь запеклась. Попытался отмахнуться:

— Да ну, ерунда, — но София решительно потащила его в подъезд.

— Идём! Надо обработать.

Больше Виктор не сопротивлялся.

Поднялся вместе с девушкой по лестнице, улыбнувшись своей догадке — в сумке у Софии действительно был припрятан фонарик, она достала его, чтобы не спотыкаться в темноте.

В квартире София отвела его на кухню и усадила возле знакомого стола на знакомый табурет. Захлопотала, ставя на плиту чайник и подготавливая медикаменты.

Виктор отчего-то вспомнил, что Лючия, если оставалась на ночь у него, утром обычно заказывала завтрак в службе доставки. Шутила, что у Виктора даже кофеварка работает по-холостяцки и кофе варит слишком суровый.

София его ни о чём не спрашивала. Кофеварки у неё, вероятнее всего, не было, а кофе водился единственного сорта — самый дешевый растворимый.

Девушка заставила Виктора положить руку на стол, принялась обрабатывать ссадины антибактерицидным раствором. Сочувственно спросила:

— Щиплет? — подула на костяшки.

— Ужасно, — вздохнул Виктор. — Сейчас рука отвалится.

— Да ну тебя!

Виктор улыбнулся. Подумав вдруг, что ни один медик в цветных округах не повёл бы себя подобным образом никогда. Жалоб на врачей и так более чем достаточно; покрытие штрафов для людей этой профессии даже входит в стоимость страховки. И создавать дополнительный прецедент никому из них не захочется.

София залила пальцы Виктора регенерационным гелем. Предупредила:

— Посиди немного, не шевелись. Должно засохнуть.

Виктор кивнул. По его мнению, тратить гель не такую ерунду, как ссадины, вообще не стоило, к завтрашнему дню и без него заживёт. Но возражать Софии не стал.

— Я приготовлю что-нибудь, — спохватилась София. — Ты же голодный, наверное?

Виктор заставил себя покачать головой:

— Нет. Всё в порядке, не беспокойся.

Сказал и тут же вспомнил, что в последний раз ел в закусочной — перед тем, как отправиться на поиски Яшки, часов эдак восемь назад. А дальше только пил. Возможно, поэтому при слове «голодный» в животе заурчало. Вот только София, очевидно едва сводящая концы с концами, была последним человеком на земле, которому Виктор согласился бы в этом признаться.

— Ну, тогда хотя бы чаю попьем. Или, может, кофе? — София засуетилась, доставая из посудного шкафчика чашки. — У меня есть печенье, очень вкусное! Одна добрая женщина, у неё своя пекарня, по воскресеньям всегда приносит в храм кучу всякой выпечки.

«То, что не успевает продать за неделю, — мысленно прокомментировал Виктор. — Всё равно ведь уже засохло».

Но вслух этого, конечно, не сказал. Снова поймал себя на том, как приятно ему смотреть на суетящуюся Софию. И как не хочется отсюда уходить...

— Спасибо, — кивнул Софии, когда она поставила перед ним чашку с кофе и положила на тарелку круглые твёрдые печенья.

— Храни тебя Одиннадцать. — Девушка села напротив Виктора. Размешала сахар в чашке, неловко потупилась. — Что ты так смотришь?

— Как?

— Не знаю. — Она всё-таки сумела поднять взгляд. И повторила: — Ты странный.

— Чем? — Виктор снова насторожился. — Что во мне странного?

— Ты не такой, как другие. Говоришь не так, как все. Очень правильно, как в школе в учебниках разговаривают. Ну, помнишь, подписи к картинкам?.. Ведёшь себя как-то... слишком вежливо. Даже сейчас, с этими парнями! Ты не ругался.

«Вот это влип так влип, — мелькнуло в голове у Виктора. — Видимо, правильно шутят в сети, что эсдик — заболевание, которое не лечится».

Навыки культурного общения с гражданами в курсантов начинали вколачивать уже с первого дня пребывания в Академии. Будущие эсдики должны были олицетворять собой пример для подражания. Это, если верить профессору, преподававшему гражданскую этику, с одной стороны, способствовало повышению уровня культуры среди населения, а с другой — ну, рассудите сами, кому оскорблённый неосторожным словом гражданин будет жаловаться на оскорбление? Совершенно верно, вам же и будет. То есть, умение подбирать слова значительно облегчит работу как вашу, так и ваших коллег. Надеюсь, господа