курсанты, что в Академию вас приняли не за красивые глаза, и вы сделаете из моей лекции правильные выводы.

Тем, кто не мог сделать правильные выводы самостоятельно, в Академии охотно помогали: нарядами на проведение хозяйственных работ. Вроде мытья полов, подметания дорожек, стрижки газонов и работы в прачечной. На первом курсе из нарядов Виктор не вылезал. К окончанию курса худо-бедно сумел избавиться от употребления ненормативной лексики и жаргонных слов. С вежливыми оборотами было сложнее, но в итоге осилил и это. Заканчивал Академию, уверенно щеголяя набором из «благодарю вас», «будьте любезны» и прочими «не могли бы вы».

Обретённые за время учёбы и последующей службы навыки, судя по словам Софии, въелись в него намертво. Когда общался с посторонними людьми, в голове сам собой включился «режим Милка» — Виктор без труда подстроил речь под собеседников. А с Софией будто вновь почувствовал себя на службе — человеком, чей долг помогать и защищать. И чуткая девушка это заметила.

— Ну, если честно, то я тоже надеюсь когда-нибудь перебраться в Грин, — «признался» Виктор. — Вот и учусь вежливо разговаривать. Надеюсь, что сумею найти работу.

София улыбнулась.

— Вот оно что... Тогда у тебя очень хорошо получается. Ты молодец!

— Спасибо. — Виктор поднялся. Нужно было уходить — пока не ляпнул ещё чего-нибудь. — Мне действительно пора. Извини.

София снова грустно улыбнулась.

— Вот. И в этом ты — странный.

— Почему?

— Потому что обычно парни напрашиваются к девушкам в гости, — залившись краской, но не отводя глаза, проговорила София. — А ты пытаешься от меня сбежать.

Теперь уже Виктор почувствовал, что краснеет.

— Боишься, что жениться попрошу, да? — прямо глядя на него, вдруг спросила София. — Потому что храмовая? Я не попрошу! Обещаю. Даже если мы... Ну, ты понимаешь... Даже если вдруг... Я всё равно не попрошу. Мне хватит просто того, что ты есть.

— Я не боюсь.

— А почему тогда уходишь?

«Потому что я не тот, за кого себя выдаю. Потому что через неделю исчезну из Милка и твоей жизни навсегда. Потому что между нами — стена из армированного бетона. И последнее, чего я хочу — это дарить тебе надежду, которой не суждено сбыться...»

Вслух Виктор ничего не ответил. А София, расценив, видимо, молчание как подтверждение своим словам, встала и подошла к нему. Проговорила:

— Сегодня, на качелях... Я не всё тебе сказала о них. Главный секрет в том, что... В общем, я мечтала, чтобы в моей жизни появился парень, которому захочется показать эти качели. Я молилась об этом, но до сегодняшнего дня никого туда не приводила. Никогда.

Глаза у Софии подозрительно заблестели, но смотрела она твёрдо. Даже краснеть перестала. Под этим взглядом Виктор почувствовал себя последней сволочью.

— У меня есть девушка. — Ему потребовалось серьёзное усилие для того, чтобы это произнести. — Наверное, нужно было сразу тебе сказать. Извини.

— О...

София так стремительно побледнела, что Виктор испугался, шагнул к ней. Она поспешно отступила назад, выставила перед собой ладонь, словно защищаясь:

— Нет! Не подходи. Всё в порядке. — Голос у Софии, тем не менее, дрогнул. Она опустилась на табурет. — Ну, да. Я должна была догадаться... Я... В общем, это ты меня извини.

— Ничего. Так я пойду?

— Да. Конечно. — София не плакала. На это, похоже, сейчас уходили все её силы — сдержаться, не разреветься.

— Спасибо за кофе.

София сумела улыбнуться. Кивнула.

Виктор неловко кивнул в ответ и пошёл к выходу. Осторожно прикрыл за собой дверь.

Сбежал по лестнице на первый этаж, едва сдержав порыв садануть по стене залитым гелем кулаком.

Всё было, вроде бы, правильно. Он поступил так, как должен был поступить. Он не имел права остаться с этой девушкой! Если бы остался сейчас — было бы только хуже... Однако легче от этих мыслей не становилось.

***

От дома Софии ноги сами вынесли Виктора на Храмовую площадь. Он, не разбирая, свернул в ближайший кабак. Протиснулся к стойке, бросил бармену:

— Виски.

После четвёртой порции, опрокинутой залпом, ожидаемый эффект наступил. В голове поплыло, мысли стали путаться.

Всё, теперь можно идти в ночлежку. Там он рухнет спать, а утром выбросит Софию из головы. Выбросит всё — качели, счастливый смех, фигурку в развевающейся накидке, светящиеся от радости глаза...

— Выброшу, — пообещал себе Виктор, подтвердив обещание ударом стакана по столу.

С удивлением посмотрел на стакан и теперь уже ясно осознал, что сумел-таки набраться. Положил на стойку мятую купюру, сгрёб полученную от бармена пригоршню мелочи и вышел.

Дорогу в ночлежку он помнил. Её можно было сократить, свернув через квартал в переулок.

В ином состоянии Виктор, вероятнее всего, от посещения переулка воздержался бы. Сейчас, когда он свернул и не заметил ни поблизости, ни вдали огоньков трубок и подпирающих стены фигур, даже расстроился.

Эмоции требовали выхода. И хорошая драка помогла бы тут куда лучше, чем самый действенный аутотренинг из арсенала Лючии.

Вздохнув, Виктор зашагал по переулку. Шёл по привычке тихо, шаги были едва слышны — старый, обретённый ещё в детстве навык. Если бы задали вопрос, что вдруг заставило насторожиться, вряд ли сумел бы ответить. Посторонних звуков он не слышал, а оглянувшись, никого позади себя не увидел.

Чутье?.. Инстинкт?.. Проклятые знают, как это правильно назвать, но в какой-то момент Виктор понял, что по переулку идёт не один. Кто-то следует за ним, скрытно и осторожно.

Сворачивая сюда, он рассчитывал на возможную стычку. Он ждал её, за тем и свернул. Но ждал — лицом к лицу. Огрести со спины по затылку в планы однозначно не входило... Дурак. В Милке полно желающих обогатиться за счёт чужака, у которого хватило ума лезть в одиночку, в подпитии, на чужую территорию. Тот, кто следует за ним по пятам, открыто нападать не станет. Скорее всего, выжидает момент, когда удобно будет оглушить преследуемого...

По голове Виктор недавно уже получал. Повторения не хотелось. Хмель из него мгновенно выветрился.

Он снова остановился, присел, будто поправляя зажим на ботинке, и бросил быстрый взгляд назад. И в этот раз успел заметить мелькнувшую в отдалении тень.

Значит, не показалось. И что делать? Орать: «На помощь!»? Бред. Если это обычный вор, то криком он его, вероятнее всего, спугнёт. Вместе с тем рискуя привлечь на крик других, но это ладно. Смущает то, что это может быть не вор.