мы увидели Машу и Дашу. Они прижались спинами друг к другу, окруженные бандитами. Трое отморозков, с лицами, искаженными злобой и алчностью, надвигались на них, размахивая оружием.

Один из бандитов, с мерзкой ухмылкой на лице, грубо толкнул Дашу. Та, потеряв равновесие, упала прямо в бушующее пламя. Ее крик оборвался мгновенно, заглушенный треском огня.

Ярость, ледяная и обжигающая одновременно, пронзила меня. Но прежде, чем я успела что-либо предпринять, произошло нечто невероятное. Из-за руин, словно из самой преисподней, вырос огромный силуэт. Кирилл.

Он обрушился на бандитов с дикой, нечеловеческой силой. Одного сбил с ног сокрушительным ударом кулака, отправив его в беспамятство. Второго, словно тряпичную куклу, отшвырнул в сторону, проломив хрупкую стену обугленной хижины.

В его глазах третьего бандита плескался животный ужас. Но вместо того, чтобы бежать, он выхватил пистолет. Раздался оглушительный выстрел. Время словно замедлилось. Я увидела, как пуля пролетела мимо Кирилла и понеслась к Маше, стоявшей за его спиной. Я закричала, но мой голос потонул в реве пламени.

Пуля достигла цели. Маша вздрогнула, и на ее белой рубашке расцвело багровое пятно. Она осела на землю, взгляд ее потускнел.

Кирилл издал яростный рык и в два прыжка настиг бандита. Схватил его за горло одной рукой с такой силой, что раздался хруст костей. Глаза бандита выпучились, лицо побагровело. Он пытался вырваться, царапая руки Кирилла, но его хватка была железной.

Кирилл поднял его над землей, словно пушинку. В его взгляде не было ни жалости, ни колебаний. Только чистая, всепоглощающая ярость. Он швырнул бандита на горящие обломки с такой силой, что тот проломил остатки стены и исчез в пламени.

Я подбежала к Маше, дрожащими руками пытаясь остановить кровь. Ее глаза смотрели в никуда, дыхание было прерывистым и слабым. Все кончено.

Кирилл стоял неподвижно, словно каменная статуя, посреди пылающего ада. Лицо его было искажено нечеловеческой скорбью и яростью. Казалось, он не замечал ни огня, ни разрушения вокруг. Он просто стоял, надломленный, сокрушенный произошедшим.

Вдруг Кирилл очнулся. Его взгляд снова обрел остроту, но теперь в нем не было ничего человеческого. Он посмотрел на пылающие руины Логова, его губы прошептали что-то неразборчивое. Затем развернулся и направился в сторону самых густых очагов огня, туда, где когда-то стояли дома наших соседей, наших друзей. Я попыталась остановить его, позвать, но голос словно пропал. Он шел, не оборачиваясь. Я знала, что больше никогда не увижу его.

Когда я подняла глаза, Веты рядом не было. Я огляделась, в панике пытаясь ее найти. И увидела ее, стоящую в тени разрушенной стены, ее лицо было скрыто, но я чувствовала, как она смотрит на меня. В ее позе было что-то странное, отстраненное.

Я попыталась встать, но ноги меня не слушались. Каждый мускул болел, в голове шумело. Вета медленно подошла ко мне. Ее лицо было бледным, в глазах стояли слезы, но в них было что-то еще, что-то, чего я не могла понять.

— Нам нужно уходить, — сказала она тихим, хриплым голосом.

С трудом поднявшись на ноги, я позволила Вете вести меня. Мы брели через руины, переступая через обломки, сквозь дым и пепел.

Внезапно Вета остановилась, и я, потеряв равновесие, чуть не налетела на ее спину. Она указала вперед, в направлении небольшого укрытия, где собрались уцелевшие. Среди раненых и изможденных, мелькнули знакомые лица. Те, которые прежде разделяли с нами радости жизни, теперь выглядели сломленными и обессиленными. Но даже в этом хаосе и отчаянии, их глаза светились надеждой. Среди них я с облегчением увидела Карину и ее папу — Матвея Андреевича.

Толпа, подобно непробиваемой стене, преграждала мне путь, но я, переполненная отчаянием и надеждой, стала пробираться сквозь нее, толкаясь и извиваясь, ощущая на себе испуганные и изможденные взгляды. Я отчаянно искала родителей.

«Пожалуйста, Господи, только бы они были в порядке», — молила я, мечтая увидеть родные лица.

Вдруг посреди гула и беспорядка мое внимание привлек тихий зов: «Варя!». Я повернулась на звук, не веря своим ушам, и в следующий момент оказалась в крепких объятиях мамы. Ее дрожащие руки крепко обхватили меня, словно защищая от всего мира. Я чувствовала, как она слегка покачивается, убаюкивая нас обеих в этом моменте долгожданного воссоединения. Рядом стоял отец, его лицо было усталым, но полным облегчения. Он осторожно погладил меня по голове, и в этом жесте я ощутила его теплоту и поддержку, которых так долго не хватало. Я, словно ребенок, спряталась в их объятиях, и на краткое мгновение все вокруг перестало существовать.

— Мы думали, что потеряли тебя, — прошептала мама со слезами на глазах.

— Я с вами, и мы выберемся, — тихо пообещала я, сжимая зубы, пытаясь сдержать слезы, которые грозились вырваться наружу.

Вета тем временем начала давать указания, и я поняла, что пришло время действовать. Не успели мы отойти дальше, как земля под ногами содрогнулась. На мгновение все замерли, ожидая худшего, но Вета сказала:

— Надо двигаться быстрее.

Мы с родителями держались за руки, понимая, что больше не можем позволить себе потерять друг друга. Вдруг я заметила в стороне ребенка. Мальчик выглядел совсем маленьким и беспомощным среди хаоса, разразившегося вокруг. Его возраст было трудно определить, но казалось, что ему не больше пяти лет. Я взглянула на его лицо, испачканное пылью и сажей, которое казалось бледным от испуга, и сердце дрогнуло от жалости. Короткие светлые волосы были растрепаны, и в них застряло несколько мелких обломков. Малыш судорожно сжимал в руках плюшевого мишку, почти такого же потрепанного, как и он сам.

Его губы не произносили ни звука, словно он был парализован страхом, но дрожание плеч и влажные дорожки на щеках выдавали его безмолвный крик о помощи. Каждый новый звук или движение вокруг заставляли его вздрагивать и сжиматься еще сильнее. Он беспомощно оглядывался, выискивая взглядом кого-то знакомого, но в проходящих мимо лицах не находил ни одного.

Без раздумий я подбежала к нему, перепрыгивая через обломки. Подхватив малыша на руки, я ощутила, как его дрожь передалась мне. Он доверчиво прижался ко мне, тихо всхлипывая.

Неожиданно разрушившаяся часть ближайшего здания, будто занавес, отрезала нам путь к выходу. Крупные обломки с ужасным грохотом рухнули, перегораживая окружающее пространство. Люди в оцепенении остановились, не зная, как обойти эту нелегкую преграду, и громко обсуждали возможные варианты. Шум голосов все усиливался, превращаясь в неразборчивый гул, и паника начинала заражать каждого. Вета, заметив, что ситуация выходит из-под контроля, начала кричать, стараясь собрать людей и заставить их сосредоточиться, но ее, казалось, никто